b000000222

Ш'ИЛОЖЕШЕ 61 бумаги, которые онъ мнѣ разъ показывалъ. — „Что же Вы не печатаете?" спросилъ я его. — „Да такъ", отвѣчалъ онъ: „вѣдь я пишу, потому что пишется". Несмотря на это, онъ однако любитъ кому-нибудь чи- тать свои произведенія". (Л. В. Ликитето, Записки и дневникъ, т. II, стр. 35 — 36, 28 марта 1856 г.). Въ приведенныхъ отрывкахъ поэмы Печерина нельзя не замѣтить пародпрующаго, иропическаго тона. Объектомъ для пародіи и послужила папечатанная въ 1834 г. (а „Торжество Смерти" писано, повидимому, въ 1837 г., см. выше, стр. 56) въ „Библіотекѣ для чтенія" мистерія „Послѣдній день"; это станетъ ясно, если мы сравнимъ поэму Печерина съ ниже- приводимымъ содержаніемъ мпстеріи А. В. Тимоѳеева („Опы- ты", т. I, стр. 305 — 347). Сцена изображаетъ прелестную долину. Разсвѣхъ, небо ясно, легкій вѣтерокъ, благоуханіе цвѣтовъ и пѣніе птичекъ. Посреди долины за столами пируютъ. Вдали городъ, деревни, поля. Председатель пира проситъ Эмму спѣть, чтобы про- гнать дремоту. Эмма воспѣваетъ наслажденіе и приглашаетъ ловить часы. Общее пастроеніе, вповь поднятое, портитъ видъ похоропъ. Но предсѣдатель предлагаетъ удалить тревогу раз- сказами о счастливыхъ моментахъ каждаго изъ пирующихъ. Одинъ юноша высказываетъ довольство судьбою и удовлетворе- ніемъ физическихъ потребностей. Другой юноша напоыинаетъ о бранной славѣ, третій видитъ счастье въ любви, четвертый — въ деньгахъ, для пятаго оно — въ поэзіп — и то счастье непо- стоянное. Всеобщую тревогу возбуждаетъ заря на затдѣ, даже цѣлое зарево, хотя нѣтъ еще солнца. Предсѣдатель предпо- лагаетъ^ что дѣло объяснится само собою. На тему о счастьи начинаютъ разсуждать женщины: одна жалуется, что у нея дѣти, другая признаётъ себя несчастной, что пѣтъ у нея дѣтей. Третья, четвертая, пятая мечтаютъ о суетѣ, о по-