b000000222

258 УЧЕНЫЯ ЗАПИСКИ до такого увлеченія. Она была въ бѣшенствѣ: она приняла ПалиссЬ, нреодолѣла всѣ препятствія, какія иолиція противо- поставляла представленію его произведенія; наконецъ, умирая отъ чахотки, и харкая кровью, она пришла на первое пред- ставленіе подъ руку съ авторомъ и принимала его въ своей ложѣ, откуда ей пришлось уйти въ 4-мъ актѣ. Это покровительство открытое, аффишированное, казалось ынѣ, удобно могло было быть отмѣчено въ маленькомъ пам- флетѣ, разъ оно было столь публичнымъ. Однако это и было слово, которое навлекло на меня Іейге йе сасііеі; съ нимъ меня взяли и отвели въ Бастилью, гдѣ я пробылъ 2 мѣсяца безъ всякаго общенія. Шуазёль любилъ (тогда или прежде) Робекъ. Она уми- рала. Палиссо мою шутку, гдѣ ей попало, адресовалъ ей, какъ „отъ автора", — жестокость, на которую я былъ песпособенъ. Она потребовала у Шуазёля мщенія. Начались розыски. Раз- носчикъ (со1рогІ:еиг) продалъ меня. Коммисаръ и экземптъ полиціи, арестовавшіе меня, по- требовали мои бумаги; я выдалъ имъ безъ затрудненій три другихъ маленькихъ сочиненія, которыя я приготовлялъ для слѣду- ющихъ недѣль, потому что я разошолся (еп Ітаіп) и продол- жалъ бы охоту еще долго. Это дало поводъ Вольтеру при из- вѣстіи о моемъ задержаніи сказать: „Жаль, что такой хорошій офицеръ попалъ въ плѣнъ въ началѣ кампаніи". Мое плѣненіе окончилось въ послѣдніе дни августа. Сво- ей свободою я обязанъ Мальзербу, маршалу Ноэлю и особен- но женѣ маршала Люксанбура. Имъ я обязанъ тѣмъ, что меня не выгнали изъ Парижа. — идея, которую было внушили Шуазёлю нѣкоторые покровители Палиссо. Я долженъ еще сказать, что на мое несчастіе г-жа Робекъ, которую я не могъ считать столь больною, потому что она была на комедіи, умерла приблизительно чрезъ двѣ недѣли нослѣ моего заклю- ченія; а это не замедлило поднять противъ меня всѣхъ чув-