b000000219

«В то время как народники-толстовцы, не взирая ни на какие трудности, сде- лали все от них зависящее, чтобы воплотить в жизнь учение Толстого,, представители другого направления, по большей части не изменяли своей прежней внешней жиз- ненной обстановки, за исключением лишь того, что те, кто служил в военной службе, вышел в отставку. Зато они очень много сделали для распространения идей Толстого. Я не буду в дальнейшем изложении говорить о толстовцах этого направления ; их жизнь, с внешней стороны, мало отличалась от жизни заурядных обывателей, а в их писаниях на все лады варьировались мысли, уже высказанные Толстым. «Прежде, чем перейти к дальнейшему рассказу, замечу, что последователи Тол- стого, близкие к нему по его религиозно-философским воззрениям, и до сих пор оста- лись верны своим взглядам; не так обстоит дело с народниками-толстовцами: лишь немногие из них и теперь еще стоят на том же пути, по которому пошли 20 лет тому назад, большинство же изменило свои воззрения и пошло другими путями». «В это же время, — продолжает Рахманов, . — один из посетителей Л. Н — ча М. Н. был арестован за издание па гекторгафе статьи Л. Н — ча «Николай Палкин». Его мать была этим страшно потрясена. Она, со слезами на ; глазах, просила меня сходить к Толстому и попросить его, чтобы он показал, если его спросят, что брошю- ра была издана с его согласия. Я знал, что этого не было: М. Н. письменно обращался к Л. Н. с просьбой разрешить издание брошюры, но ответа на свое письмо не до- ждался и издал брошюру, не получив согласия Толстого. Поручение было тяжелое. Но я все же пошел к Толстому и передал ему просьбу матери М. Н. С замечательной мягкостью и тактичностью Л. П. поспешил рассеять мое смущение. «Конечно, с мо- его согласия,— заявил он, — я всегда рад, когда распространяют мои сочинения. «Пере- дайте матери Н., что я так и скажу, если кто-нибудь меня спросит». Через несколь- ко' дней Толстой получил приглашение явиться к какому-то высокому сановнику (не помню, к какому именно), Л. П. ответил, что у него нет никакого дела к этому госпо- дину, и что если тот хочет его видеть, то он сам может к нему притти. Сановное лицо само не пошло, а послало своего чиновника, молодого человека. Последний, был при- нят любезно, как и всякий посетитель, при чем Толстой все время говорил ему о без- нравственности его службы. «Вскоре М. Н. был освобожден, но ему был запрещен в'езд в Москву, и он уехал в Тверскую губернию искать подходящего для общины имения». В заключение этой главы приведем два письма Л. Н — ча, относящиеся к 1888 году, указывающие нам на то, влияние, посредством писем, которое исходило лучами из Л. Н — ча на окружающих его близких и дальних и светило всему миру. Вот первое письмо: ' 4 • Не могу и не хочу ответить вам двумя словами: предмет, о котором вы пише- те, слишком важен. Человек, мужчина или женщина, — женщина особенно, — ко- торый пойдет в деревню, поселится среди народа, в условиях жизни народа п поста- вит себе хоть не исключительной, но главной целью следить за воспитанием, ухо- дом, кормлением младенцев и детей и будет помогать правильному воепитаниіо, сло- вом и долом, разумным советом и присмотром, обмывкой, расческой заброшенных, такой человек будет делать такое дело, лучше, . нужнее, важнее которого нет и не может быть и будет чувствовать это. Деле это очень трудное с точки зрения эго- истической и барской и самое легкое (потому что исключает всякую возможность сомне- ния в важности и полезности дела и песет с собой свою награду), и радостное с точки зрения человека, имеющего нравственные требования, и нет ничего легче, как при- няться за него. Стоит только приехать из города в первую попавшуюся деревню, и если не имеешь средств, то избрать какое-нибудь ремесло, чтобы кормиться (шить, переплетать, переписывать, переводить, учительствовать), и свободное время посвя- щать па это дело. С некоторою смелостью и малыми потребностями можно даже и рискнуть на то, что родители, детям которых лицо будет служить, будут кормить. Но это было бы уже исключение. С некоторым же ремеслом это очень легко и есте- ственно. Я счастлив тем, что знал и знаю таких женщин. Ведь для этого ни перед кем