b000000216

248 УЧЕНЫЯ ЗАПИСКИ ристикѣ Никитенва добавлять нечего. Ударъ долженъ былъ разразиться даже преимущественно надъ западниками, недав- ними протеже графа С. Г. Строганова. А это и доказываетъ, что послѣдній не имѣлъ никакой общей принципіальной почвы ни съ западниками, ни съ литераторами вообще. Въ „Дневникѣ" Погодина подъ 17 апрѣля 1848 г. мы встрѣчаемся съ слѣдующею записью: „Просто Петербургъ не имѣетъ ни смысла, ни ума, испугался и потерялся и даже опасается Москвы, не будетъ ли чего тамъ; доносы Строганова и пр." (П. П. Барсуковъ, Жизнь и труды Погодина, т. IX, стр. 281 — 282), Очевидно, что графъ С. Г. Строгановъ энергично дѣйство- валъ черезъ брата въ сказанномъ негласномъ комитетѣ цензуры надъ цензурою; на это мы встрѣчаемъ укаванія Грановскаго. Протеже Строганова, Т. Н. Грановскій „смутилъ" Погодина своими извѣстіями: „Встрѣтился вчера со мной па улицѣ Грановскій", писалъ онъ Шевыреву, „и разсказалъ столько ужасовъ о Петербург!, теперешнемъ направленіи, что морозъ по кожѣ яодираетъ.,.. Въ ужасномъ времени мы живемъ.... Я непремѣнео уничтожилъ бы ж.урналъ, не смотря на всѣ виды, если бы не опасался такою внезапностью подать поводъ къ обвиненіямъ и подозрѣніямъ. О Строгановѣ сказалъ Гра- новскій-. „Онъ такія вещи сдѣлалъ въ нослѣднее время, кото- рыхъ искупить трудно. Булгарину орденъ, Гречъ — тайный совѣтникъ.... О какое время! Совѣстно даже быть спокойну... Уваровъ сказалъ Грановскому, что все министерство на- роднаго просвѣщенія вообще было въ опасности.... Не гово- рите ни слова о литературѣ, ни о вліяніи ея. Мы сами были обвинены..." (тамъ же, стр. 282). Дѣйствительпо, Кюмитетъ не шутилъ; 11 марта 1848 г. онъ пригласилъ редакторовъ , которымъ было объявлено: „Его Императорское Величество повелѣлъ предупредить ре- дакторовъ, что за всякое дурное направленіе статей ихъ