b000000216

Къ 38 -гі стр. Къ приведенпымъ выше - прибавиыъ еще нѣсколько сви- дѣтельствъ о томъ, какъ въ эпоху „золотого вѣка" универ- ситетскіе профессора поправляли свои дѣлишки насчетъ слу- шателей, учениковъ и нахлѣбниковъ. „Полный до сего безпредѣльнаго уваженія къ профес- сорамъ, я сильно разочаровался Сандуновымъ, Цвѣтаевымъ и Василевскимъ. Я освѣдомился отъ Еирьякова и ІПостака, что они и еще Загряжскій, да Воронцы двое, берутъ у сказан- ныхъ лицъ частные уроки съ платою: Сандунову— 15 р.,, Цвѣтаеву 12 р., Василевскому — меньше. Это, по общему го- вору студентовъ, означало, что всѣ эти слушатели при окон- чаеіи курса выступятъ кандидатами. Предполагая, по крайней мѣрѣ, въ Кирьяковѣ стремление къ большимъ анаеіямъ, я не вѣрилъ и не слушалъ злорѣчія. По, къ душевному прискор- бію, мнимое злорѣчіе оказалось сущею правдою. Всѣ,. кромѣ одного изъ Воронцовъ, прошли кандидатами. Видно, овощи Курія Деитата не пришлись по желудку престарѣлыхъ про- фессоровъ". (Записки Н. П. Мурзакевича (1806 — 1883), гл. ТП, стр. 272 — 273 въ „Русской Старинѣ" за 1887 г., г. 18-й, т. 53). П. Ѳ. Вистенгофъ (Изъ моихъ воспоминаиій, „Истори- ческій Вѣстникъ", г. V, ,за 1884 г., т. XVI, май, стр.329 — 353) сообщаетъ; „Подъ конецъ лѣта, передъ самымъ цача- ломо вступительныхъ экзаменовъ ко мнѣ пригласили на домъ ординарнаго профессора Московскаго университета Иваш- ковскаго, постоянно назначавшагося экзаменатора мъ греческаго языка, въ которомъ я былъ очень слабъ и страшился его болѣе всего. Профессоръ, давъ нѣсколько уроковъ, заранѣе