b000000214

68 ихъ услугамъ, въ благодарность за поддержку. Хозяинъ надѣется, что это удобство сдѣ- лаетъ излішнимъ для почетныхъ и высокоуважаемыхъ гостей отламывать ножки мебели для доказательства тѣхъ или другихъ своихъ убѣжденій» . Иадъ грубостью и драчливостью нѣмцевъ много острятъ французы, ихъ исконные враги. Внрочемъ вражда между жите- лями Берлина и Вѣны тоже существуегь уже давно. Веселый и безпечный вѣнец г і* пос- тоянно откалываетъ остроумныя шутки по адресу берлинцевъ: онъ выставляетъ ихъвъ смѣшномъ видѣ въ своихъ комедіяхъ и юмористическнхъ зкурналахъ . Въ манерѣ нѣмца держать себя въ обществѣ мало задушевнаго; когда двоезнако- мыхъ встрѣчаютъ другъ друга, они довольствуются сухимъ иривѣтствіемъ и расходятся, приподнимая шапку и произнося «асііеи». Это выраженіе они присвоили вмѣстѣ со мно- гими другими изъ французскаго языка, невольно сознавая, какъутверждаютъ французы, педостатокъ своего языка въ обыкновенныхъ терминахъ вѣжливости. Манеры нѣмца весьма дубоваты. Ловкость, умѣнье держать себя, утонченная деликатность и вѣжлп- вость совсѣмъ не въ характерѣ нѣмца. Правда, онъ сознаетъ, что въ этомъ его пос- тоянно унрекаютъ иностранцы и дѣлаетъ все, чтобы быть вѣжливымъ: когда ему реко- мендуютъ кого нибудь, онъ молча, и угрюмо отнускаетъ цѣлую дюжину низкихъ ицере- монныхъ ноклоновъ, но не скажетъ ни одного нривѣтливаго слова, не выкажетъ ника- кого желанія сойтись ближе и дружелюбнѣе познакомиться съ рекомендуемой личностью . Но и тутъ нельзя отрицать его добросовѣстности: если новый знакомый попросить его содѣйствія ознакомиться съ школами, городомъ, музеумомъ или чѣмъ нибудь въ этомъ родѣ, онъ всегда предложитъ свои услуги и съ точностью, добросовѣстностыо и утоми- тельною пунктуальностью исполни™ возложенныя на себя обязанности. Прежде чѣмъ занять даже пустой стулъ въ пивномъ саду или взять со стола газету, онъ, приподнявъ шляпу, обращается къ ближайшему сосѣду съ просьбою разрѣшить ему это сдѣлать; онъ не выходитъ изъ за трактирнаго стола иначе, какъ поклонившись всему обществу. Но стоитъ дамѣ занять его стулъ во время его минутнаго отсутствія, и онъ безъ церемоніи заявляетъ свои права на это мѣсто, а если думаетъ, что дама иностранка, то нѣмымъ жестомъ покааываетъ ей другое мѣсто, а самъ уже хватается за спинку своего стула. Въ вагонѣ, на пароходѣ, въ общественныхъ мѣстахъ, гдѣ дозволяютъ курить, онъ пу- скаетъ облака Дыма въ лицо дамѣ, никогда не спрашивая ея разрѣшенія, разъ на это онъ получилъ разрѣшеніе начальства. Онъ пробьется локтемъ черезъ толпу на улицѣ или въ театрѣ, не обращая вниманія ни на женщинъ, ни на дѣтей. Если вы смотрите въ окно лавки, нѣмецънепремѣнно протолкнется впередъ, грубо толкнетъ васъ на улицѣ, не извиняясь. Особенно неделикатно его поведеніе въ толиѣ: множество народа, собрав- шись на террассѣ, смотритъ на нроцессію, проходящую мимо. Палящее солнце застав- ляетъ многпхъ дамъ открыть зонтики: нѣмцы хватаютъ налки и начинаютъ колотить по зонтикамъ, иока тѣ ихъ не закроютъ. Одна иностранка становится на скамейку, чтобы лучше разсмотрѣть. Ея сосѣдъ нѣмецъ, замѣтивъ это, не долго думая, съ такой силой дергаетъее за платье, что та кубаремъ падаетъ на землю. Оказывается — знатная англійская путешественница. Она бросается съ жалобой къ консулу, тотъ объясняетъ ей поступокъ нѣмца «отсутствіемъ манеръ цивилизованнаго человѣка» . Ріасез аих йаюез не играетъ у нѣмцевъ никакой роли и не существуетъ ни въ какомъ кодексѣ ихъ эти- кета. Разговаривая съ дамой въ гостинной, нѣмецъ очень часто вынимаетъ гребенку, которую онъ носитъ въ карманѣ своего сюртука, и начинаетъ расчесывать свои волосы. Вообще онъ не любитъ терять время: во время разговора съ кѣмъ бы то ни было — съ дамой или съ мужчиной, съ хорошимъ знакомымъ или съ незнакомымъ, онъ чиститъ ногти, зубы, уши и продѣлываетъ все это тѣмъ тщательнѣе, что у него въ данную ми- нуту болѣе свободнаго времени.