b000000214

37 пополамъ аркадой: одыа половина назначена -для торговли цѣннымп бумагами, другая для торговли продуктами. Вверху залы галлереи, поддержпваемыя сѣрымп мраморными колоннами съ бронзовыми капителями. Каждая половина залы имѣетъ свой буфетъ, ряды стульевъ и скамеекъ, на которыхъ написаны имена тѣхъ, кто ихъ занимаетъ. Биржа открывается въ полдень и закрывается въ 2 часа. Въ это время въ залѣ происходитъ такой гвалтъ, суматоха п движепіе, что посѣтптель на верхней галлереѣ легко можетъ вообразить себя на кораблѣ, среди разсвиренѣвшей стпхіи. Если онъ бро- сить, взглядъ внпзъ, то увидитъ цѣлый лѣсъ рукъ, который нервно двигаются то взадъ, то внередъ. Несмотря однако на эту суматоху, здѣсь, какъ въ муравейникѣ, господ- ствуетъ необыкновенный норядокъ. Каждый пзъ находящпхся здѣсь съ какою-то ли- хорадочной носнѣшностыо неребѣгаетъ съ мѣста на мѣсто, въ страшномъ возбужденіп потирая свои руки, тѣмъ не менѣе не только твердо помнптъ самъ свое мѣсто, но и другіе отлично,, знаютъ гдѣ его можно найдти. Здѣсь и тамъ бѣгаютъ юркіе дѣльцы п конторщики съ телеграммами, который получаются ихъ иринцииалами, ожпдаютъ ихъ инструкцій и пшыряютъ по разнымъ концамъ залы. Если внимательно всмотрѣться въ толпу, то всегда увидишь, что одинъ изъ 10 быстро нробѣгаетъ глазамп телеграмму, другой судорожно разрываётъ конверта и бросаетъ его на полъ, который весь устланъ, лоскутками бумаги. Всѣ эти нѣсколько тысячъ собравшихся сюда людей, такъ усердно старающихся надуть другъ друга, находятся въ ненрерывномъ движеніи и нервномъ возбужденіи: всѣ говорятъ заразъ. Однимъ словомъ, на биржѣ въ эту минуту происхо- дитъ совершенно противоположное нѣмецкой пословнцѣ, которая гласитъ: «Заговори о деньгахъ, и весь свѣтъ замолчитъ». Эта шумная, разношерстная толпа такъ много- численна въ этотъ часъ дня, что, несмотря на огромный объемъ и высоту комнаты, въ залѣ всегда отвратительная атмосфера. Какъ только появляется кто нпбудь изъ «князей биржи», онъ дѣлается нредметомъ самыхъ внимателыіыхъ заботъ со стороны маклеровъ и дѣльцовъ, которые тотчасъ нодбѣгаютъ къ нему, отвѣшиваютъ нижайшіе поклоны и подобострастно дѣлаютъ ему предложенія. На все это вниманіе тотъ отвѣчаетъ только кивкомъ головы, и тѣ маклеры, которым® пришлось разочароваться въсвоихъ надеждахъ, уже бросаются къ новой добычѣ; между тѣмъ ихъ счастливый собратъ начинаетъ запи- сывать вмѣстѣ съ банкиромъ сдѣлку, которая у нихъ состоялась. Какъ и на другихъ европейскпхъ бпржахъ, здѣсь только' часть дѣлъ ведется на дѣйствительно существующія цѣнностп, и тотъ, кто теперь продаетъ своему сосѣду брауншвейгскпхъ бумагъ на 10 тысячъ талеровъ, обыкновенно не только не пмѣетъ нхъ, но часто и самой ничтожной суммы: все дѣло въ томъ, какое ноложеніе съумѣлъ занять негоціантъ и какимъ креди- томъ- онъ пользуется. Здѣсь нерѣдко втеченіп часа одни наживаютъ сотни тысячъ тале- ровъ, другіе теряютъ послѣднее. Одна и таже личность можетъ внродолженіи 20 минута купить и продать одну и ту же бумагу и получить такую прибыль, какую большинство не можетъ заработать во всю жизнь при самомъ усидчивомъ трудѣ, нрн обширныхъ зна- ніяхъ и талантахъ. Но за то, какъ многпмъ изъ присутствующихъ приходится въ эти минуты задавать себѣ роковой воиросъ: «быть или не быть». Какъ часто вчерашніе бо- гачи, принимавшіе у себя великихъ сего міра, ирославившіеся своею роскошью и пыш- ными нирами, — завтра можетъ быть не будутъ имѣть куска насущпаго хлѣба. Поэтому естественно, что шумъ, нервное движеніе руками, судорожное подергпваніе плечами рос- тутъ съ минуты на минуту, и нерѣдко среди собравшихся ^другъ раздается звонкая по- щечина. «У насъ давно не было», замѣчаетъ съ непритворнымъ изумленіемъ одна нѣ- мецкая газета, «такой спокойной ликвидаціп, какъ иослѣдняя. На вчерашней биржѣ не раздавалось ни пощечпнъ, ни налочныхъ ударовъ, п синдикату не пришлось разбирать ни одного оскорбленія, ни одной ссоры».