b000000214

35 лятъ, сваленныхъ на телѣгу, ничѣмъ не прикрытыхъ, съ которыхъ ручьями течетъ кровь по дорогѣ. Французы и англичане воамутплнсь бы этпмъ зрѣлпщемъ п заставили бы полицію распорядиться такъ, чтобы публика никогда не была свидѣтельницей такпхъ сценъ; но нѣмцьі относится къ этому совершенно равнодушно. Подвигаясь по рынку все дальше, вы ^стрѣчаете балаганъ, гдѣ продаютъ пряники, съ виду совсѣмъ неудобова- римые,- затѣмъ башмаки и туфли по баснословно дешевымъ цѣнамъ. Здѣсь кучи фруктовъ и зелени, тамъ медъ въ сотахъ п горшкахъ, тутъ-же медъ уже намазанный на ломтики хлѣба. А вотъ лавочки съ сушеной рыбой, свининой, свѣчами, яйцами. Между рядами вновь воздвигнутыхъ лавокъ расхажпваютъ женщины съ корзинками за плечами, пзъ которыхъ выглядываютъ живыя утки, куры и другая живность. Кругомъ рынка телѣги съ живыми гусями, привезенными пзъ далека. Здѣсь всегда продается гро- мадное количество гусей, и это понятно, такъ какъ гусиное мясо въсамыхъразнообраз- ныхъ видахъ — любимое кушанье нѣмцевъ. Тамъ и здѣсь торговки сидятъ подъ тѣныо громадныхъ зонтиковъ, которые такъ велики, что представляютъ вмѣсто крыши за- щиту отъ дождя и солнца для кучи товара, разложеннаго подъ ними. Тутъ торгов- цамъ нужно быть всегда на сторожѣ: на базарѣ бродитъ множество мошенниковъ и воришекъ, служащихъ для крестьянъ настоящимъ бичемъ. Нужно замѣтить, что тѣ крестьяне, которые привозятъ въ Берлпнъ свою провизііо изъ болѣе отдаленныхъ окрест- ностей, выѣзжаютъ изъ дома еще съ вечера. По всѣмъ дорогамъ, по которымъ тянутся ихъ телѣги, настроено множество постоялыхъ дворовъ, куда и заѣзжаютъ крестьяне выпить пива, а иногда и переночевать. Около этихъ трактировъ и бродитъ множество, такъ называемыхъ, «гуспныхъ-воровъ». Они образуютъ огромную, прочно организован- ную ассоціацію, которая раздѣляется на шайки въ 15 — 20 человѣкъ. Уговорившись между собою въ какой нибудь ночной кондитерской, пять — шесть человѣкъ изъ нихъ отправляются на тотъ пли другой постоялый дворъ караулить крестьянъ. Лишь только креСтьяниіп, нослѣ короткаго ночнаго отдыха выходитъ на дворъ, гусиный воръ под- бѣгаетъ къ нему и начинаетъ помогать ему вытаскивать телѣгу пзъ сарая, впрягать лошадь, подаетъ то одно, то другое. Когда крестьянинъ отнесется къегоуслугамънедо- вѣрчиво и въ первую лее минуту прогоняетъ его прочь, онъ прячется за уголъ и вытас- киваетъ что нибудь изъ телѣги, какъ только хозяинъ зазѣваётся. Нѣкоторые пзъ этихъ гуспныхъ воровъ отличаются необыкновенной ловкостью: несмотря на постоянные кражи у крестьянъ, они умѣютъ войти къ нпмъ въ довѣріе. Такой парень отлично выкажетъ передъ крестьянпномъ свое умѣнье найти на базарѣ для товара бойкое мѣсто и раз- ставить все такъ ловко, что покупателю тотчасъ бросится въ глаза. Довѣрчивые люди поручаютъ имъ свои клѣткп съ гусями, курами и другою жпвностыо, но на базарѣ, ра- зумѣется, они не увпдятъ ни клѣтокъ, ни услужливыхъ парней. Если гусиный воръ и считаетъ нужнымъ доставить нровпзію на базаръ, то тутъ уже, гдѣ расположилась и поджидаетъ цѣлая армія его собратій, ему обокрасть того же крестьянина еще легче. Эти мошенники называются «гусиными ворами» потому, что они имѣютъ особенное прпстрастіе къ гусямъ; къ тому же этой птицы особенно много на базарѣ и ее крадутъ болѣе другаго товара. I' ' Здѣсь кстати будетъ упомянуть и о другихъ мошеннпкахъ Берлина. Только Лон- донъ превосходить Берлпнъ численностью нпщпхъ всякаго рода, воровъ и мошенниковъ. Тпргартенъ, съ его тысячами самыхъ уедпненныхъ и запутанныхъ тропинокъ, съ его густыми чащами деревьевъ, представляетъ ночлегъ п самое любимое убѣжище людей этого рода. «Нузкно располагать значительными силами», говоритъ одинъ писатель, «чтобы оцѣпить этотъ лѣсъ, который граничптъ съ Шарлоттенбургомъ и доходитъ до Врапсіаиеі-Наісіе и пустынныхъ острововъ Гавеля. Поэтому полиція рѣшается на это