b000000214

494 тое лицо, взглядъ сверкающій и гордый, нѣеколько выдающіяся скулы татарина и спо- койная, мечтательная осанка турка. Всѣ мадьярскіе крестьяне имѣютъ чрезвычайно здоровый видъ и по типу самые красивые изъ всѣхъ паціопальпостей, съ которыми они приходятъ въ столкновепіе. Благородный и величественный видъ ихъ осанки, повели- тельный топъ ихъ голоса выдаетъ ихъ между всѣми представителями различныхъ на- ціональностей, снующихъ взадъ и впередъ по ярмарочпымъ площадямъ. Глядя на нихъ вы сейчасъ же скажете, что это побѣдители, народъ царственный, а словакъ, стоящій подлѣ, въ фигурѣ котораго столько печальнаго, чего-то боязливаго, точно онъ труситъ, что его вотъ-вотъ прогонятъ, напоминаетъ раба. Тутъ-же увидите вы и нѣмецкаго крестья- нина, одѣтаго въ костюмь изъ хорошаго сукна, въ тяжелыхъ саногахъ, съ толстымъ, оплывшимъ краснымъ лицомъ, съ плоской улыбкой на губахъ, съ широкими плечами, съ громаднымъ брюхомъ. Русина можно узнать издалека, такъ какъ одежда его не от- личается ни чистоплотностью, ни щегольствомъ. Цыгане, съ длинными курчавыми чер- ными волосами, которые локонами падаютъ на плечи, предлагаютъ всѣмъ нроходящимъ свои корыта и гвозди . Свѣтлыя, желтыя, зеленыя, красныя платья католическихъ крестья- нокъ представляютъ пріятный контраста събѣлымъ восточнымъкостюмомъкальвинист- скихъ жеищинъ. Изъ всѣхъ кабаковъ раздается цыганская музыка. Настежъ раскрыты жидовскія лавочки, нанолненныя одеждою и разною дрянью; ткачъ, канатникъ, слесарь — всѣ выставили своп товары передъ дверьми. Рѣже другихъ, но все-таки встрѣчаются и букинисты, но они почти исключительно торгуютъ еврейскими книгами, такъ какъ этого товара, кромѣ евреевъ, здѣсь рѣшительпо никто не покупаетъ. Не только у мадьярскаго простонародья нѣтъ привычки покупать и читать книги, но даже и высшіе классы об- щества, какъ мы увидимъ ниже, чрезвычайно рѣдко и мало занимаются чтеніемъ. Трудно представить оживленіе и разнообразіе сценъ, на которыя вы можете нат- кнуться: здѣсь, подъ открытымъ небомъ, въчерномъ горшкѣ, поставленпомъ ня тренож- никъ, варится какая-то сѣрая смѣсь изъ костей и мяса, которая скорѣй напоминаетъ фаптастическое варево колдуньи, чѣмъ кушанье для людей; тутъ-же, подлѣ горшка, ле- житъ въ грязи на животѣ полуголый мальчикъ и изъ всѣхъ силъ раздуваетъ огонь. Въ двухъ шагахъ отъ него такой-же оборванный ребенокъ подъ надзоромъ старухи, опершейся на палку, медленно вертитъ на вертелѣ маленькаго ягненка. Тамъ мужчины, сидя на землѣ вокругъ боченка вина, стоящаго на козлахъ и прикрытаго отъ солнца зелеными вѣтками, ныотъ вино. Тутъ мѣняются скотомъ, тамъ предлагаютъ возы съ гонтомъ, пробѣгаютъ цыганки, проѣзжаютъ экипажи. А вотъ и выставка горшечной посуды, очень грубой и первобытной. Оригинально, что цвѣты, нарисованные на этой посудѣ, а часто и на сундукахъ, которые тоже можно купить на ярмаркѣ, здѣсь такіе- же самые, какъ и у нлеменъ, населяющихъ азіатскія степи; эти цвѣты вышиты так- же на табачныхъ кисетахъ и на шубахъ, которыя найдешь въ мѣховомъ ряду. Тузем- ная промышленность, кажется, осталась такою-же, какою она была въто время, когда мадьяры жили въ палаткахъ и только что вступили въ Венгрію. Войдемъ въ ряды, гдѣ продаютъ плоды и зелень. Продавцы и продавщицы стоятъ подъ палящими лучами солнца за кучами огромныхъ дынь. Венгерскій крестьяшшъ съѣ- даетъ большую дыню такъ же легко, какъ другой яблокъ. Дальше лежатъ кучами пучки турецкаго перца «паприка». Когда пучки паприки высохнутъ, ихъ толкутъ, и этотъ порошокъ, не столь крѣпкій, какъ обыкновенный перецъ, составляетъ необходимую при- праву всѣхъ венгерскихъ кушаньевъ и особенно соусовъ. Къ тому же этотъ перецъ, какъ здѣсь говорятъ, служитъ прекраснымъ предохранительнымъ средствомъ противъ лихорадки, потери аппетита и желудочныхъ болей. Для ярмарки скота отводятъ мѣсто сзади импровизированныхъ лавокъ. Тутъ, въ