b000000214

470 Прежде всего каждая пушта представляетъ громадныя поля пшеницы, маиса, без- конечныя пастбища, песчаные пустыри, покосы, болотистыя пространства, поросшія тростникомъ, мѣстности, испещренныя лужами, трясинами и пересыхающими стенными рѣчками, — однимъ словомъ, обработанная почва смѣняетъ здѣсь необработанную, часто дѣвственную и, смотря по времени года, походитъ то на благословенную страну, то на проклятую небомъ мѣстность. Внутри Венгріи пушты, часто громадныя, пересѣкаются заселенными мѣстностями. Пушта съ неодолимой силой влечетъ къ себѣ всѣхъ пастуховъ Венгріи, такъкакъ они чувствуютъ себя здѣсь въ своей сферѣ. Разставшись съ нею но какимъ -нибудь об- стоят ельствамъ, пастухъ всюду чувствуетъ себя изгнаиникомъ, только и думаетъ, какъ бы опять навсегда попасть въ этотъ рай пастуховъ. И дѣйствительно, не смотря на то, что въ Венгріи, и особенно въ Карпатахъ, много прекрасныхъ, ноэтическихъ мѣстиостей, однако ничто не производитъ такого глубокаго впечатлѣнія, какъ видъ обширныхъ сте- пей, извѣстныхъ подъ названіемъ пуштъ. Онѣ были восиѣты всѣми лучшими поэтами страны, а Пётёфи въ одной изъ своихъ самыхъ задушевныхъ иѣсенъ выразкаетъ жела- иіе, чтобы его могильный курганъ возвышался среди широкой пушты. Въ нѣкоторыхъ нуштахъ зеленыя пастбища тянутся на необозримыя простран- ства. Но не нужно представлять себѣ каждую иушту какой-то безграничной зеленой равниной, на которой пасутся прекрасный стада, исчезая въ морѣ зелени. Дивныя, ие- объятныя зеленыя пространства дѣйствительно существуютъ, но объемъ этихъ паст- бищъ, какъ мы уже говорили, все уменьшается, да и зелень является здѣсь на весьма непродолжительное время года. Когда наступаетъ весна съ ея благотворными дождями, степи покрываются роскошнымъ зеленымъ ковромъ, который появляется сразу, въ нѣ- сколько дней, иногда даже въ нѣсколько часовъ. Послѣ тяжелаго сна вся природа вдругъ оживаетъ, всѣ хватаются тогда за плугъ и борону. Нужно торопиться: скоро наступитъ и долго прогоститъ все высушивающій солнечный зной. Тогда почва твердѣетъ, какъ камень, и эти безконечныя ровныя зеленыя пространства вянутъ и желтѣютъ. Горячій воздухъ высушиваетъ траву до корня, она ложится на землю и обширныя равнины ка- жутся тогда совсѣмъ черными. Зной, духота, совершенная засуха, отсутствіе всякой растительности — вотъ каково лѣто въ иуштѣ. Надъ черной землей виситъ цѣлый день тяжелый, темно-красный туманъ. Боже сохрани, когда знойный вѣтеръ подниметъ при этомъ сыпучій песокъ и разнесетъ его по степи темными тучами. Тогда у всѣхъ обита- телей пушты одна мысль, всѣ страстно желаютъ дождя, который неосвѣжаетъ воздуха часто но цѣлымъ мѣсяцамъ. Осенью, когда снадаетъ жара, снова, но наещеболѣе короткое время, появляется зеленая трава, точно для того., чтобы проститься передъ долгой разлукой. Эту зеленую траву, которою- всѣ такъ дорожатъ иослѣ томительно тяжелыхъ жаровъ, губитъ не снѣжный покровъ, а осенніе проливные дожди, которые служатъ предвѣстпиками зимы. Ливни превращаютъ степи въ непроходимыя болота; вмѣстѣ съ ними наступаютъ и хо- лода, которые быстро переходятъ въ жестокіе морозы. Вотъ какъ поэтъ Петёфи оиисы- ваетъ времена года въ пуштѣ; «Знойный, лѣтній день; солнце высоко поднялось, его лучи, какъ самый сильный дождь, обдаютъ пустыню палящимъ ливнемъ. Кругомъ меня степь, безконечная, широ- кая степь; я ухожу взорами далеко, далеко, туда, гдѣ спускающееся небо сливается съ землей! Дорога идетъ по лугамъ; на нихъ пасутся стада; жара не выносима, и скотъ не дотрогивается до сочной травы. Тута же у изгороди спитъ пастухъ, подложивши подъ себя свой кафтанъ. Собака его также истомлена: она даже не оглядывается на прохож^-хъ. Здѣсь на ровной землѣ струится ручеекъ, ни одной рябинки на немъ неза-