b000000214

26 дорогу. Не смотря на самыя радушныя просьбы хозяйки откушать, они дружески со всѣмп раскланялись, затянули хоръ ангеловъ изъ Фауста и отправились дальше. «Спать пора!» кричатъ матери взрослым, ъ дочкамъ послѣ ужина въ 10 час. «О, милая мама, муттерхенъ», умоляютъ дѣвицы, «позволь остаться еще 10 мину тъ» . Однако скоро зало и садъ пустѣютъ: всѣ отправились по своимъ комнатамъ и улеглись. Только въ одной изъ аллей сада разговаривая гуляетъ англичанка, давно жившая въ Гер- маніи и каждое лѣто проводившая въ одномъ изъ загородныхъ кургаузовъ, и уже знако- мая намъ француженка. Кстати будетъ сказать здѣсь, что иностранцы, если они попа- даютъ въ такой кургаузъ, живутъ отдѣльною жизнію и мало принимаютъ участія въ зтой интимной сторонѣ ресторанной жизни нѣмцевъ. «Смотрите... смотрите!» говоритъ француженка. «Вотъ она, прославленная чис- тота нѣмецкихънравовъ!» И дѣйствительно было на что носмотрѣть! Изъ верхняго этажа Тихо отворилось окно; ири этомъ длинная веревочка, къ концу которой былъ прикрѣп- ленъ камешекъ и розовый конвертъ съ нарисованными голубками, спускались въ окно слѣдующаго этажа. Производилось это, какъ впдно, опытной рукой. Вотъ камешекъ съ нисьмомъ достигъ своего назначеніяи, движимый таинственной рукой, сталъ легонько ударять по стеклу. «А вѣдь какая съ виду благовоспитанная дѣвушка занимаетъ это окно!...» снова начала неунимавшаяся француженка. «На этотъ разъ вы совсѣмъ не- справедлпвы», отвѣчала ей англичанка. «Это совсѣмъ не то, что вы думаете. Я давно живу здѣсь и знаю, что въ семейной жизни нѣмцевъ нѣтъ той идеальной чистоты и нравственности, въ которую мы, остальные европейцы, такъ вѣрили. Но вы забы- ваете, что вмѣстѣ съ распущенностью въ ихъ характерѣ много чертъ наивной сентимен- тальности, доведенной до комизма, и патріархальнаго нростодушія» . И дѣйствительно, нослѣ нѣсколышхъ легкихъ ударовъ камешка о стекло, окно отворилось,, изъ него высунулась среднихъ лѣтъ женщина, снявшая свою фальши- вую косу и выглядывавшая теперь совсѣмъ какой-то безволосой и старой, схватила письмо и стала его освобождать, задирая вверхъ голову и посматривая въ окно, изъко- тораго она получила цидульку. Въ ту-же минуту изъ таинственнаго верхняго окна вы- сунулась голова молодой дѣвушки въ панйльоткахъ и стала посылать дамѣ рукой воз- душные поцѣлуи. Среднихъ лѣтъ дама раскланивалась съ ней, прижимая письмо къ сердцу. Оказывается, что во всѣхъ этихъ кургаузахъ, череаъ нѣсколько недѣль послѣ совмѣстной жизни и знакомства, между молодыми дѣвушками и дамами возникаютъ чисто институтскія отношенія и обожанія. Молодая дѣвушка кричитъ обожаемому предмету «душка, очаровательная, прелесть», посылаетъ ей на веревочкѣ изъ окна раздушенныя записки на цвѣтиой и разрисованной бумагѣ съ нодобнымъ же содержаніемъ, закладки своей работы, цвѣты изъ шерсти и т. п. бездѣлушки. Если обожаемый иредметъ однихъ лѣтъ съ обожательницею, то онъ отвѣчаетъ ей тѣмъ же; особы постарше, чтобы отбла- годарить своихъ обожательницъ за ихъ обожаніе, прнглашаютъ ихъ на чашку кофе, отправляются съ ними на прогулку, выучиваютъ ихъ какому нибудь новому безиолез- ному женскому рукодѣлію, или угощаютъ ихъ ягодами, когда онѣ дешевы. Замужней жеищпнѣ считается ненриличнымъ заниматься такимъ обожаніемъ, — она можетъ быть предметомъ обожанія, но не дѣйствующимъ лицомъ. Но молодыя дѣ- вушки въ этомъ отношеніи держатъ себя совершенно такъ, какъ наши институтки преж- нпхъ временъ. Нѣмецкая кухня кажется варварской французу. Его приводитъ въ ужасъ молочный супъ съ манной крупой, бифштексъ съ соусомъ, въ которомъ плаваютъ шарики изъ мезга, яицъ, хлѣбныхъ крошекъ и цвѣтной капусты, бульонъ, въ которомъ плаваютъ яйца и какіе-то мучные комки съ ветчиной, рыба съ сахаромъ. И дѣйствительно, да-