b000000214

337 Актеры уже одѣли необходимые костюмы. Портной въ роли архангела: у него на головѣ каска пожарнаго, которую онъ досталъ для этого случая изъ дальняго города, въ лѣвой рукѣ громадный щитъ, для котораго ему пришлось взять крышку отъ чана п облѣпить ее золотою бумагой. Въ правой рукѣ онъ держитъ пылающій мечъ, размале- ванный огненными красками, его куртка вышита стеклянными бусами, а длинные пан- талоны онъ уже давнымъ давно купилъ у труппы странствующихъ комедіантовъ. Са- тана одѣтъ въ красный костюмъ, который ему одолзкилъ маркёръ, присутствующій въ такомъ нарядѣ на состязаніяхъ стрѣльцовъ изъ карабина. Лицо сатаны вымазано сажею, къ головѣ прикрѣплены рога, а къ пальцамъ длинные когти изъ жесткой кожи, — вообще онъ выглядитъ ужаснымъ страшилпщемъ. А вотъ и красивая Марія, переодѣтая Адамомъ: она конфузится и краснѣетъ при мысли, что сейчасъ явится прп публикѣ въ короткихъ холщевыхъ панталонахъ и въ бѣлой курткѣ, доходящей только до пояса. Ева, напротивъ того, наряжена въ прекрасное, бѣлое платье. Уже готова и гирлянда изъ дубовыхъ листьевъ, которой опояшется несчастная чета послѣ своего грѣхо- паденія. И такъмы видимъ, что Адамъ и Ева даже и до грѣхопаденія одѣты въ платья, такъ какъ крестьяне никогда не допустили -бы своихъ актеровъ явиться на сцену го- лыми или едва прикрытыми прозрачной матеріей. Уже все готово. Народъ толпами входить въ комнату, такъ какъ входъ свободенъ и совершенно безнлатенъ для каждаго, кто желаетъ придти. Тирольцы, даже и въ на- стоящій меркантильный вѣкъ, считаютъ безчестнымъ извлекать какую-бы то ни было выгоду изъ своей священной пьесы. Однажды, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, одпнъ изъ актеровъ иредложилъ, чтобы взимали плату по 6 крейцеровъ; но послѣ этого пройдетъ много времени, пока кто-нибудь осмѣлится повторить такое-же иредложеніе, такъ какъ лишь только оно было высказано, ирису тстъующіе осыпали смѣльчака градомъ страшпыхъ ругательствъ и угрозъ. «Развѣ мы христопродавцы», кричали ему со всѣхъ сторонъ, «что мы будемъ продавать за деньги нашу старинную мистерію?» «Какъ! Мы будёмъ продавать за мѣдь и серебро спасеніе нашихъ душъ! . . » и скоро ожесточеиіе дошло до того, что его. чуть не нобили. Представленіе начинается. Мальчики стоятъ на своихъ мѣстахъ за тремя свѣчамп, которыя освѣщаютъ сцену. У каждаго изъ нихъ нѣчто въ родѣ небольшой шпрмы или экрана изъ красной бумаги, намазанной жпромъ, которою они могутъ производить на сценѣ мракъ или наводить красный цвѣтъ. Раздается звонокъ ;занавѣсъ поднимается съ одной стороны и нередъ публикой хаосъ. Задняя часть сцены заставлена большою шир- мою изъ синей бумаги, представляющей небо, на которомъ въ живописномъ безнорядкѣ разсѣяны звѣзды, солнце п луна. Вокругъ сцены, въразныхъ нозахъ, лежатъ мальчики въ бѣлоснѣжныхъ курткахъ, съ крыльями изъ папки, ирикрѣпленными къ плечамъ, — это ангелы. «Эй,эй», кричитъодинъ изъ нихъ, «сегодня праздникъ! лѣнивцы могутъ спать, сколько угодно! » — « Но если Богъ-Отецъ увидитъ насъ» , Еозражаетъ другой, «онъ памъ задастъ хорошую трепку! Онъприказалъ намъ иѣть гимны, а не бездѣльничать! > — «Эй, не бойтесь! Бога-Отца сегодня небудетъ дома, онъ заиятъ мірозданіемъ и самъ сказалъ, что вернется только черезъ недѣлю» . — «Это велпколѣпно» , крпчитъ опять первый, «по- празднуемъ недѣльку! Мнѣ уже надоѣло молиться и нѣть гимны». — «Такъ давайте-же устраивать какія-нибудь увеселенія», кричатъ наиболѣе шаловливые изъ ангеловъ И принимаются прыгать. Вдругъ появляется архангелъ Люцпферъ, съ золотымъ копьемъ въ рукѣ. «Хорошо, мои молодые друзья», говор итъ онъ, — «веселитесь... еслибы я былъ вашимъ господиномъ, а не Богъ-Отецъ, мы-бы вѣчно проводили время въвесельи. Дичь и лучшія вина были-бы нашей обычной пищей, а десертомъ служили-бы намъ финики и персики. Но вашъ старикъ угрымъ и ворчливъ: онъ больше думаетъ, какъ-бы сотво-