b000000214

239 гдѣ ихъ старый Рейнъ своими волнами цѣлуетъ покрытые мхомъ развалины старыхъ зам - ковъ, тамъ, гдѣ ростетъ сочный виноградъ и сладкое вино скрашиваетъ трудъ виногра- даря, тамъ бы я хотѣлъ быть у тебя, отецъ Рейнъ. На твоихъ горахъ хотѣлъ бы я быть! О, еслибъ я тамъ могъ кататься на легкой гондолѣ и вѣчно слушать нѣсню вино- градаря, не такія бы во мнѣ зарождались мечты, какъ на плоскихъ берегахъ Плейсы! Тамъ хотѣлъ бы я быть, гдѣ піумятъ твои волны, гдѣ скала за скалой подхватываютъ эхо. Тамъ, гдѣ прекрасныя преданія сѣдой старины невольно увлекаютъ фантазію, тамъ, мнѣ это подсказываетъ мое чувство, прекрасная страна поэзіи! Тамъ хотѣлъ бы я быть у тебя, отецъ Рейнъ, въ чудномъ мірѣ сагъ». Дома на другомъ берегу красиво разукрашены флагами: здѣсь всѣ уже знаютъ о нредстоящемъ коммершѣ и желаютъ вы- казать сочувствіе студенческому веселью. Въ первой попавшей пивной студенты под- крѣпляются пивомъ и отправляются по крутой тропинкѣ вверхъ къ площадкѣ, гдѣ устраи- ваютъ коммершъ. Ихъ приближеніе тотчасъ замѣчено и ихъ привѣтствуютъ сверху зал- помъ изъ карабиновъ. Кругомъ площадки уже разставлены палки , связанныя разно- цвѣтной гирляндой и украшенный фонарями; посреди развѣвается украшенное гербомъ знамя кориораціи; сбоку расположилась музыка. Столы уже разставлены, и снизу скоро раздался выстрѣлъ, который долженъ быль служить сигналомъ къ началу коммерша. Стали быстро зажигать факелы и фонари и садиться за столъ. Послѣ рѣчей, тостовъ и опредѣленныхъ пѣсенъ, за столомъ пошли веселые разговоры. «На томъ островкѣ», повѣствовалъ одинъ почтенный старикъ, «въ мою бытность въ университетѣ, мы должны были драться съ гейдельбергскимп швабами. Желтыя шапочки студентовъ дру- гаго города показались подозрительными боннскимъ педелямъ: опп угадали, что должна состояться дуэль, и рѣшили напасть на насъ въ расплохъ. Насъ предостерегли и мы, подо- бравъ оружіе и бандажи, скрылись въ башнѣ монастыря, гдѣ заперли дверь засовами и стали смотрѣть изъ оконъ на подбѣгавшихъ педелей, которые громко кричали, чтобы ихъ впустили. Мы отвѣчали, что собрались сюда покутить и что къ сожалѣнію не мо- жемъ ихъ пригласить, такъ какъ намъсампмъмаломѣста. Затѣмъ мы на веревкѣ стали спускать пмъ одну бутылку вина за другой. Они отказывались, но жаръ былъ нестерппмъ, и они, сначала какъ бы нехотя, а затѣмъ и съ радостью, начали опоражнивать бутылки, но, вдругъ спохватившись, встали п побѣжалп прочь, боясь нашихъ насмѣшекъ. Тогда мы вышли изъ засады и принялись за дуэль». Нослѣ этого пошла исторія за исторіей и разговоръ необыкновенно оживился въ веселыхъ воспоминаніяхъ. Звуки музыки чередо- вались съ нѣсиими: «вся моя жизнь — любовь, наслажденіе и веселая пѣсня! Веселая пѣсня въ веселой груди — отрада жизни. Жизнь такъ йзмѣнчива: то идешь въ гору, то спускаешься внизъ, сегодня прямо, завтра криво. Вѣчно заботы у всѣхъ, но мнѣ до нихъ нѣтъ дѣла! Вѣдь и молодое вино выжимаютъ и давятъ, однако оно иѣнится, шумитъ и составляетъ душу праздника! Со мной пропсходитъ тоже: я предаюсь и шум- ной любви, и шумнымъ наслажденіямъ! Время печальное: уже заботы проникаютъ въ молодую кровь, туманятъ мою молодую голову, но гдѣ сердце бьется для веселья, тамъ время еще не прошло! Войди, войди, дорогой гость — веселье, приди къ намъ на празд- нпкъ! Что намъ за дѣло до того, что будетъ въ будущемъ, кто держитъ скипетръ! Счастье стоитъ на шарѣ и капризно править всѣмъ. Пусть Вакхъ возьметъ корону, пусть онъ одинъ будетъ королемъ, а его королевой пусть будетъ веселье, и они выбе- рутъ себѣ резиденцію на Рейнѣ. На большой бочкѣ въ Гейдельбергѣ пусть возсѣдаетъ сенатъ, а на замкѣ Іоганисбергѣ — премудрый совѣтъ; пусть господа министры возсѣ- даютъ въ бургундскомъ винѣ, а военный совѣтъ п парламентъ въ шампанскомъ! Вотъ мы и вылечили больное время, сдѣлали молодымъ старый свѣтъ! Да здравствуетъ новое царство: пьяная отвага — истинная отвага!»