b000000214

222 авыкурившій 100 трубокъ — докторомъ. Но главнымъпредметомъсостязанія были дуэли. «Въ началѣ XVI ст. шпага стала эмблемой благородства, и съ этого же времени поду- чила особенное значеніе и дуэль, какъ защита чести, хотя собственно поединки бывали и прежде, которые вмѣстѣ съ дуэлями скоро до того распростраиились между студентами, что современники называютъ университеты просто бойнями. Въ фехтовальныхъ школахъ, во множествѣ явившихся во всей Германіи п часто покровительствуемыхъ самими госу- дарями, студенты и ремесленники были лучшими бойцами. Многіе студенты охотнѣе по- сѣщали фехтовальныя школы, чѣмъ коллегіи, и до того ревностно предавались этому искуству, что правительства начали, наконецъ, противодѣйствовать имъ, ограничивая посѣщеніе такихъ школъ и запрещая опасные поединки и дуэли. Древнѣйшій указъ иротивъ дуэлей, явившійся въ Іенѣ въ 1684 году, угрожалъ нарушителямъ егосмири- тельнымъ домомъ и даже тюремнимъ заключеніемъ на нѣсколько лѣтъ. Подобный реп- рессивныя мѣры нѣсколько ограничивали, но никогда не уничтожали ни поединка, ни дуэли. Студенты, проштудировавъ нѣсколько лѣтъ въ томъ или другомъ германскомъ университетѣ, рѣдко возвращались домой цѣлыми; по большей части они были страшно изувѣчены, съ разбитыми головами, изломанными руками и ногами, съ поврежденными глазами, безносые, беззубые, со шрамами и рубцами на лицѣ и на всемъ тѣлѣ». — «Въ нашихъ университетахъ», говоритъ другой писатель, «вмѣсто книгъ господ ствуютъ рас- при, вмѣсто тетрадей — кинжалы, вмѣсто перьевъ — шпаги, вмѣсто ученыхЪ нреній — кро- вавыя драки, вмѣсто прилежнаго ученія — непрерывное пьянство и неистовства, вмѣсто ученыхъ кабинетовъ и библіотекъ — трактиры, погребки и другіе непристойные дома». Поступая въуниверситетъ, новички обыкновенно относились съ нѣкоторою робостью и почтеніемъ къ старшимъ товарищамъ. Мало по малу старшіе студенты присвоили се- бѣ неограниченную власть надъ младшими и стали относиться кънимъ, какъ къ своимъ рабамъ въ полномъ смыслѣ этого слова, съ возмутительнымъ деснотизмомъ, крайне жестоко и презрительно. Старшіе, или, лучше сказать, господа-студенты, назывались «схористами» или «менторами», а ихъ младшіе товарищи или, точнѣе сказать, ихъ хо- лопы и рабы — «пеналами». Пеналами были всѣ студенты, находившіесявъ университетѣ первый годъ. Каждый изъ нихъ былъ нодъ непосредственнымъ надзоромъ одного изъ старшихъ студентовъ, долженъ былъ во всемъ услуживать ему по первому приказанію, бѣгать по его порученію за 5 п за 10 миль, переписывать днемъ и ночью, что онъ прикажетъ, сопровождать его во время прогулокъ, въ торжественные дни носить за нимъ шпагу, отдавать ему отчетъ въ своихъ занятіяхъ, расходовать даже собственный деньги не иначе, какъ съ его позволенія. Трудно представить, какую тяжелую, оскор- бительную для человѣческаго достонства жизнь выносили несчастные пеналы. За всѣ свои услуги, за всѣ жертвы и лишенія, за полное лакейство нередъ старшими товари- щами, они получали отъ нихъ презрительныя клички и обидныя прозвища: «молокососъ, сюда!», «лягушка, червякъ вонъ отсюда!» — «Негодяй, какъ ты смѣлъ это забыть?», — иначе схористы никогда не относились къ пеналамъ. Но все это было ничто передъ страданіями новичковъ, впервые вступавшихъ въ стѣны университета. Въ извѣстный день, одинъ изъ старшихъ студентовъ, такъ назы- ваемый депозиторъ, въ торжественномъ облаченіи принималъ нарядившихся разными звѣрями новичковъ, которые не принадлежали еще къ числу студентовъ, слѣдовательно, но ионятію академическихъ гражданъ, не были людьми, отчего они и должны были на- рядиться звѣрями. Въ такихъ нарядахъ новички, съ смиренно опущенными головами, въ нолномъ сознаніи своего ничтожества, подходили къ депозитору, который разрисовы- валъ имъ ваксой бороды, держалъ къ нимъ рѣчь, задавалъ имъ разные вопросы, за- ставлялъ ихъ самихъ говорить рѣчи. Когда онъ былъ недоволенъ ихъ отвѣтами, то со