b000000214

161 .столомъ, который стоить между оконъ и противъ входа, на впду у всѣхъ входящихъ, сидятъ самые богатые крестьяне — владѣльцы двухъ-трехъ-сотъ «Тартегкеп» (такое пространство земли, какое человѣкъ молсетъ вснахать въ день); за вторымъ сто- ломъ равмѣстились крестьяне, владѣющіе отъ 130 до 180 < Тадтагкеп » ; за треть- им!, — владѣльцы отъ 90 до 120 и крупные зёльднеры, у которыхъ отъ 70 до 80 «Тадтеегкеп» ; за четвертым!, зёльднеры средняго достатка, у которыхъ 30 до 60 и мелкіе зёльднеры — отъ 15 до 20 «Та§\ѵегкеп»; за нятымъ столомъ «гютлеры», у которыхъ отъ 8 до 14, хёйслеры (Наизіег)— отъ 5 до 8 и Ъееіѣаизіег— отъ 2 до 4 <Т%- тѵегкеп»; за шестымъ столомъ разночинцы: разнощшш, продавцы мышеловокъ, про- давцы ваксы и тому подобный людъ; но первый столь недоступен!, даже для зёльдне- ровъ. Правда, изъ этой «крестьянской аристократіи», сидящей за первымъ столомъ, нерѣдко кто нибудь подзоветъ къ себѣ стараго возницу, который у него прежде служилъ, посадитъ возлѣ себя и начинаетъ угощать его ппвомъ. Хотя возницы и служатъ всегда у какого-нибудь хозяина, слѣдовательпо относятся къ разряду работниковъ, но они поль- зуются большимъ почетомъ. Тѣмъ неменѣе крестьянинъ «госйодскаго стола» , иодозвавъ къ себѣ возницу, дѣлаетъ ему великую честь своимъ вниманіемъ, п тотъ вполнѣ чув- ствуетъ это и усердно благодарить своего покровителя. Заэтимъ «господскнмъ столомъ», за которымъ'съ такою важностью и почетомъ возсѣдаютъ эти деревенскіе князья, можно встрѣтить одного, а иногда и двухъ вертлявыхъ человѣчковъ, которыхъ называютъ въ Баваріи дурачками и блюдолизами. Эти деревенскіе аристократы имѣютъ много зама- шекъ прежнихъ нашихъ помѣщпковъ-самодуровъ: они любятъ, чтобы за ихъ столомъ, когда они особенно расположены поблагодушествовать и покушать, былъ-бы дурачекъ, который потѣшилъ-бы ихъ и надъ которымъ они могли-бы безъ церемоніи подтрунивать. Каждый изъ нихъ знаетъ свое мѣсто за «госиодскимъ столомъ». Еслп кто нпбудь не- чаянно илп по незнанію займетъ его, крестьянскій арпстократъ, не пускаясь въ длинныя объясненія, прямо заявляетъ: «здѣсь сидѣлъ мой дѣдъ, и я сижу». За этпмъ столомъ всегда господствуетъ сознаіііе своего достоинства, никогда не происходить шума, крика п суеты, всѣ разговоры ведутся благопристойно, чинно и торжественно. Сь важнымь и серьезнымъ впдомь разговаривають они о дѣлахъ общины, округа, деревни, освоемъ полѣ, скотѣ и о событіяхъ дня. Но справедливость требуетъ сказать, что хотя они и держать себя очень гордо и недоступно, но чрезвычайно сострадательны кьближнимь: если случится но сосѣдству пожарь, они на другой день пріѣзжаютъ сь хлѣбомъ въ по- горѣлыя деревни и щедрою рукой дѣлятъ его между несчастными. Множество бѣдняковь приходить къ нимь за помощью, и рѣдко кто отъ нихъ уйдеть безъ нея. За вторымъ и за третьимь столомъ болѣе оживленія, чѣмъ за первымъ, а за чет- вертымь господствуютъ уже вполнѣ демократпческіе порядки: туть всѣ весело и ожив- ленно болтають, безнрестанно раздается громкій смѣхь и злыя, колкія насмѣшки по адресу богачей, и это понятно: за четвертымь столомъ сидить много мелкихъ зёльдне- ровъ, а они въ свопхъ дѣлахь постоянно сталкиваются сь богачами. Работники, ко- торымъ нечего говорить ни о семейныхъ, ни объ общественныхъ дѣлахь, обыкновенно играють въ карты. Игра въ Парты — страсть здѣшняго небогатаго люда и преимуще- ственно работниковъ. Когда они начпнають играть, то, что бы ни случилось въ трак- тирѣ, никакіе крики, никакія ссоры не отвлеку тъ пхъ отъ этого занятія, н они вста- нуть сь мѣста только тогда, когда кончать игру. Пока сыновья богачей не сдѣлались людьми семейными, они не имѣютъ никакого общественнаго нолоагенія н не брезгають сидѣть за однпмь столомъ сь работниками. Трактирщпкь, при всемь своемь внѣшнемь благочестіп, очень хитрый п пронырливый человѣкь, ходить отъ стола къ столу, за- іі