b000000211

58 или другомъ мѣткомъ словѣ, сказанномъ здѣсь, остротѣ или критик, ѣ. Этипервые клубы имѣіи замѣчательно благотворное вліяніе; они способствовали къ возобновлен!® между гражданами общественныхъ связей, нарушенныхъ междуусобными войнами. Единодушіе и согласіе, почти совершенно исчезнувшія въ пору народныхъ волненій, возстановились сперва въ клубахъ, а потомъ распространились на всю англійскую націю. Эти учрежде- нія были колыбелью свободы слова, которая составляетъ нынче главнѣйшую отличитель- ную черту британскаго характера, которая, мозкно сказать, одно изъславнѣйшихъ завое- ваній этого народа. Мало того, клубы содѣйствовали развитію политической свободы, развитію самобытной личности англичанина, его терпимости къ чужому мнѣнію. Объ эту пору въ клубахъ собирались побесѣдовать только вечеркомъ. Рѣчи, ост- роты, нерѣдко ѣдкія замѣчанія порождали раздоры между членами. Тогда они рѣши- лись собираться между собой въ клубы обѣдать и завтракать. Появилось множество клу- бовъ съ названіями въ родѣслѣдующихъ: « клубъ телячьей головы » , «клубъ бифштекса», «клубъ угря». И дѣйствительно оказалось, что любовь къ хорошему мясу примиряла всѣ политическія, литературныя и философскія разногласія. Съ каждымъ годомъ число клубовъ псе возрастало, и скоро каждый англичанинъ, пріѣзжавшій въ Лондонъ, могъ выбрать себѣ клубъ, совершенно подходившій къ его привычкамъ, склонностямъ и понятіямъ. Если онъ имѣлъ флегматическій характеръ, онъ отправлялся въ «Нипсігит СІиЬ». Тамъ при входѣ въ залу ему представлялась тор- жественная картина. Всѣ члены клуба сидѣли съ трубкою въ рукѣ, съ кружкою пива и хранили глубочайшее молчанье. Между тѣмъ молчаніе это, какъ видно было, никого не стѣсняло. -Можно было подумать, что это общество мудрецовъ или глухонѣмыхъ. Люди пообщительнѣе и любившіе поговорить вступали въ «клубъ болтливыхъ». Люди невѣ- рующіе или сомнѣвающіеся въ религіи или только въ нѣкоторыхъ ея догматахъ — всту- пали въ «клубъ философовъ». Но въ него допускались только тѣ, которые могли сло- весно представить какой нибудь серьезный доводъ, оправдывающій ихъ сомнѣнія. Удов- летворивъ этому требованііо на первомъ собраніи, новый членъ вносилъ четыре пенса въ уплату за пупшъ и дѣлался постояннымъ членомъ клуба. Какими бы причудами не от- личался человѣкъ, онъ всегда могъ найти товарищей, готовыхъ раздѣлять съ нимъ всЬ его странности. Любители птицъ собирались въ «клубѣ птичниковъ» , любители цвѣтовъ въ «цвѣточномъ клубѣ», щеголи— въ «клубѣ красавцевъ», и тутъ болѣе всего говори- лось о модахъ и нарядахъ; люди угрюмые и ворчливые записывались въ «угрюмый клубъ», — тамъ они ворчали противъ всего и нападали другъ на друга. Ростовщики схо- дились въ тавернѣ, называвшейся «клубъ обрѣзаннаго фартинга» (мелкой монеты). Члены этого клуба изъ экономіи во время своихъ бесѣдъ сидѣли въ едва освѣщенной комнатѣ. Торговые люди, понесшіе потери, утѣшали другъ друга въ «несчастномъ клубѣ» (ЫогШпаіе СІиЬ). Нищіе собирались въ «нищенскомъ клубѣ». Рыночныя торговки въ «клубѣ пдоскихъ чепцовъ». Разумѣется клубы людей оѣдныхъ не только не походили на нынѣшніе великолѣпные клубы, но по виду были хузке самыхъ плохихъ нынѣшнихъ тавернъ. Было множество такихъ клубовъ, которые отличались необыкновенными странно- стями. Вотъ «клубъ лганья»: его первое правило непремѣнно лгать между шестью и десятью часами вечера. Кто сказкетъ хоть слово правды, платить штрафъ; лгать требо- валось чрезвычайно искусно. За неправдоподобный и грубовымышленный разсказъ точно также брали штрафъ. Президентъ клуба всегда сидѣлъ въ синей шапочкѣ съ краснымъ перомъ - , но если кому нибудь изъ членовъ удавалось внродолженіи вечера сказать ложь болѣе смѣлую и замысловатую, нежели ложь президента, онъ уступалъ своему побѣди- телю кресло и знакъ своего достоинства. «Клубъ безобразныхъ» пользовался огромною