b000000211

52 не поврежденъ замокъ, не вынуто и не разбито стеколъ, но нѣтъ ни одной соринки на полу, никакого безпорядка на столѣ. Только взяты футляры съ драгоцѣнностями и лишь по атмосферѣ, насквозь пропитанной всевозможными духами, можно догадаться, что тутъ были посторонніе люди, такъ какъ важная англійская лэди, можетъ допустить въ своемъ будуарѣ только тонкій, ароматическій запахъ какой нибудь одной эссенціи. Те- перь запахъ несется изъ всѣхъ флаконовъ. Они были закупорены золотыми пробками и мошенники набили ими себѣ карманы и, желая показать хозяйкѣ, что тутъ были джен- тельмены, которые понимаютъ хорошій тонъ, они спрыснули духами начатыя работы милэди, ея нессесеры, подушечки. Лэди въ отчаяніи. Она посылаетъ за слѣдственнымъ агентомъ. Осмотръ этого господина продолжается не болѣе 5-ти минутъ, безъ всякаго шума и безъ всякихъ вопросовъ окружающимъ. Какъ любитель и знатокъ живописи, съ одного взгляда на картину узнаетъ художника, какъ гастрономъ, отвѣдавъ вино, опре- дѣляетъ его достоинство и цѣну, такъ точно и слѣдственный агента, но одному только взгляду на «работу», нападаетъ на виновниковъ мошенничества и почти въ туже минуту постигаетъ школу или стиль этой работы. «Какъ, вы уже собираетесь уходить?» спрашиваетъ его хозяинъ. «Да, сэръ, мнѣ больше нечего здѣсь дѣлать» . — «А наша пропажа? Мы должны потерять всякую на- дежду?» — «Напротивъ, я имѣю твердую увѣренность напасть на слѣдъ мошенниковъ. По всему видно, что тутъ работалъ кто-нибудь. изъ « танцовалъной школы». Танцорами здѣсь называютъ особый родъ мошенниковъ. Нужно замѣтить, что всѣ мошенники раздѣляются на шайки и каждая шайка называется школой. Лондонскіе воры съ особенной любовью и надеждой смотрятъ на тѣ богатые дома, по сосѣ детву ко- торыхъ никто не живетъ. Въ такомъ домѣ они всегда нанимаютъ себѣ помѣщеніе на время, изучаютъ до малѣйшихъ подробностей привычки семейства, на которое они затѣ- ваютъ скоро сдѣлать походъ; узнаютъ образъ жизни, время, расположеніе комнатъ, сводятъ знакомство съ прислугой. Затѣмъ черезъ чердакъ своего дома, незамѣтно съ улицы, пролѣзаютъ на сосѣдній чердакъ, открываютъ вѣрную лазейку въ потолкѣ и спускаются въ комнату безъ всякаго шума, точь-въ-точь, какъ танцоры. «Но скажите, есть ли какая нибудь надежда на возвращеніе украденныхъ вещей? » спрашиваютъ агента. — «О, да, если не всѣхъ, то очень многихъ. Нужно не терять вре- мени: черезъ три, четыре часа они успѣютъ вынуть алмазы, брильянты, часто придать имъ другую форму и даже раздробить ихъ, чтобъ сдѣлать ихъ менѣе узнаваемыми, а оправу растопятъ въ слитокъ золота или серебра». «О Боже!» вскрикиваетъ въ ужасѣ дама, — «Не бойтесь, миледи, я сейчасъ дамъ знать всѣмъ фехтовальнымъ учтіелямъъ . Фехтовальными учителями называютъ людей, которые нринимаютъ краденыя вещи. Однако, отдавъ приказаніе своимъ товарищамъ слѣдить за фехтовальными учи- телями, агентъ и самъ не дремлетъ. ОдѣтыЙ не въ форменное, а въ самое обыкновен- ное платьѣ джентельмена, онъ спокойно прогуливается по улицамъ и наблюдаетъ, не дымится-ли гдѣ труба не въ обыденное время. И дѣйствительно: въ одномъ изъ домовъ, который, какъ онъ знадъ, еще мѣсяцъ назадъ былъ незанятымъ, въ трубѣ показалась струйка дыма. Онъ ждетъ, не выйдетъ-ли кто изъ дома, такъ какъ не имѣетъ ни малѣй- шаго права безъ всякихъ доказательствъ вторгнуться въ домъ и обыскивать. Онъ это сдѣлаетъ только тогда, когда его подозрѣнія оправдаются многими фактами. Изъ запо- дозрѣннаго дома выходитъ поваръ. Агентъ подходитъ къ нему, проситъ его сжарить ему котлету, говоря, что только что нріѣхалъ изъ провинціи и до смерти боится ѣсть что- нибудь въ гостинницѣ, наслышавшись, что въ столицѣ самыя прекрасный кушанья