b000000211

444 наютъ норвежцу о томъ, что не мѣіпаетъему отогрѣть свои члены стаканомъ крѣнкаго нива или чаркой водки. Но въ характерѣ норвежца гораздо болѣе хорошихъ сторонъ, чѣмъ дурныхъ. честность, такъ же какъ и гостепріимство, вошли въ пословицу. Еража считается въ Норвегіи саиьиъ отвратитёльнымъ изъ преступлен!! и нримѣры ея очень рѣдки. «На человѣка, разъ похитившаго чужую собственность смотрятъ какъ на прокаженнаго; са- мые близкіе родственники чуждаются его, и вору не остается ничего болѣе, какъ уда- литься въ какой нибудь отдаленный округъ, чтобы тамъ скрыть пятно безчестія, кото- рое на его родинѣ не могли бы стереть никакія будущія заслуги и добродѣтели. Увѣ- ренность норвежцевъ въ честности своихъ земляковъ до того велика, что въ деревняхъ двери хижии'ь не запираются ни днемъ, ни ночью и не имѣіотъ ни замковъ, ни задви- жекъ Рыбачьи сѣти. стада и вещи путешественниковъ могутъ оставаться безопасно на большой дорогѣ , и ни одна посторонняя рука до нихъ не коснется. » Это хорошее каче- ство развило обычай никогда и ни передъ кѣмъ не скрывать своего состоятя что въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ доведено до наивности; когда человѣкъ сконитъ извѣстную сумму денегъ онъ кладетъ ихъ въ маленькШ котелокъ, который привѣшиваетъ къ по- толку въ своемъ домѣ. Конечно, въ большихъ городахъ иприморскихъ портахъ нравст- венность норвежцевъ слабѣе въ этомъ бтношеніи, но мы говоримъ о деревняхъ и тѣхъ мѣстностяхъ страны, гдѣ народъ вполнѣ живетъ по дѣдовскимъ обычаямъ и всецѣло сохранилъ его добродѣтели и пороки. Еромѣ честности норвежцы отличаются необыкновенною правдивостпо и пря- модушіемъ; они ревниво охраняют ь свободу своей страны, страстно любятъ свою родину и искренно радуются, когда она нравится иностранцу. Объ чемъ бы вы ни за- говорили съ норвежцемъ, онъ всегда съумѣетъ поддержать разговоръ, съ большимъ интересомъ относится ко всему, что вы ему сообщаете, говоритъ всегда живо и съ большимъ юморомъ. Всѣ они смѣлы и нредпріимчивы и, хотя уже болѣе не разъѣзжаютъ но всѣмъ морямъ въ своихъ судахъ, какъ это нѣкогда дѣлали ихъ предки, тѣмъ н менѣе они охотно совершаютъ большія морскія путешествія, такъ какъ любятъ жизнь моряка и храбро встрѣчаютъ опасности на сушѣ и на водѣ. Норвежскіе крестьяне отличаются также необыкновенною опрятностью. Ьдкъ бы ни была бѣдна хижина и какъ бы ни была груба и первобытна утварь и меоель, она тщательно вытерта, вычищена и стоитъ на своемъ мѣстѣ. Каждый норвежецъ чрезвы- чайно вѣжливо обходится съ иностранцами, путешествующими въ ихъ странѣ, но, если кто нибудь изъ нихъ пожелаетъ ему добраго дня на его родномъ языкѣ, онъ оысір сшшаетъ передъ нимъ шапку и отвѣшиваетъ глубокій поклонъ, не произнося ни слова. Его честолюбіе и любовь къ свободѣ дѣлаютъ его особенно вспыльчивьшъ въсно- шепіяхъ со шведами. Вражда этихъ двухъ сосѣднихъ народовъ, которая происходила въ продолженіи многихъ столѣтій и выражалась многочисленными битвами, не угасла еще и въ настоящее время, только теперь она выражается иначе, чѣмъ прежде. И особенно возбуждаетъ то, что шдеды, когда разговоръ идетъ объ этихъ двухъ стра- нахъ ноказываютъ видъ, что Норвегія составляете нридатокъ къ ихъ государству. Одинъ писатель разсказываетъ, что однажды небольшой кружокъ шведовъ пидъ за здо- ровье короля Швеціи и Норвегіи; одинъ стаканъ оказался неопоршкненншъ и , нрипадлежалъ норвежцу. На просьбу объясниться, онъ отвѣтилъ; <<Я не могу вьшить подобный тостъ, но я охотно выпью за короля Норвегіи, который въюже вреа роль Швеціи». Въ оффиціальныхъ дѣлахъ въ Норвегіи, при названіи обѣихъ странъ, прежде упоминаютъ Норвегію, а потомъ Швецію. Норвежскій языкъ, такъ же какъ и шведскій, принадлежитъ къ германскому корню,