b000000211

381 рой ихъ устроиваютъ, обыкновенно вмѣщаетъ до 4,000 чел., а иногда иболѣе. Около 10 -ти часовъ вечера эта зала въ такіе дни нредставляетъ чрезвычайно оригинальный видъ. Огромная комната биткомъ набита нарйями и дѣвушками, мужчинами и женщи- нами самыхъ низ шихт, слоевъ общества. Весь собравшійся здѣсь людъ — въ самыхъ странныхъ и оригинальныхъ костюмахъ: въмаскахъ, съ трещетками, рогами, трубами, дудками, хлопушками и другими предметами въ рукахъ и во рту. Трудно себѣ пред- ставить тотъ безобразный гвалтъ н дикій шумъ, которые оглушаютъ васъ въ первую минуту, когда вы входите. Всѣ другъ друга задѣваютъ, кривляются, свищутъ одинъ другому въ уши, звонко хохочу тъ; нѣкоторые скачутъ, трубятъ на всѣ тоны, поютъ разными голосами и все это смѣшивается въ одномъ дикомъ, бурномъ ревѣ. Къ этому прибавьте еще паръ и дымъ отъ ихъ трубокъ, который носится надъ ними и заволаки- ваетъ ихъ густымъ об лакомь, и вы получите нѣкоторое понятіе о картинѣ, которая открывается передъ вами у входныхъ дверей. Но соберитесь съдухомъ и войдите, запла- тивъ при входѣ ничтожную плату (обыкновенно 10 — 15 сантимовъ). Никто не подвинется дать вамъ дорогу и ее нужно проложить вамъ самимъ настойчивостью и терпѣніемъ, медленно подвигаясь впередъ шагъ за шагомъ. На другомъ концѣ зала находится небольшое возвышеніе, гдѣ, заилативъ еще 10 сантимовъ, вы можете отдох- нуть на стулѣ и удобнѣе смотрѣть на окружающее. Оглядѣвшись вокругъ, вы увидите возвышенное мѣсто для музыкантовъ. Но пройдетъ много времени, прежде чѣмъ до ва- шихъ ушей донесется хоть одинъ звукъ музыки. Наконецъ до васъ долетаютъ нѣсколько рѣзкихъ аккордовъ, раздается барабанная дробь и звукъ рога. Толпа какъ будто ста- новится тише, тамъ и здѣсь появляются отдѣльныя группы людей и нары, которыя вертятся и топчутся на одномъ мѣстѣ. Эти движенія впередъ и назадъ становятся все бѣшенѣе, имъ все бѣшенѣе акомпанируетъ смѣхъ, крикъ, свистъ, оглушительный шумъ трубъ, барабановъ, трескъ хлопушекъ ж трещетокъ, такъ что нельзя понять, кто хо- четъ перещеголять другъ друга въ этой бѣшеной сатурналіи: музыканты ли танцую- щихъ или танцующіе музыкантовъ. У зрителя голова идетъ кругомъ. Наконецъ музыка смолкаетъ, но какъ въ этомъ хаосѣ не сразу услышишь ее, точно также нельзя тотчасъ замѣтить, когда она прекращается. Можно подумать, что теперь вслѣдствіе утомленія наступитъ отдыхъ, но чрезъ двѣ минуты снова начинается неистовый шумъ и гвалтъ. Толпа свиститъ, пальцами прищелкиваетъ, хлопаетъ хлопушками и скачетъ на одномъ мѣстѣ, припѣвая какой нибудь припѣвъ простонародной пѣсни, которая замѣняетъ музыку. Въ ту же минуту во всѣхъ концахъ зала начинаютъ напѣвать, но каждый свою собственную плясовую и вся публика снова пускается въ плясъ, или, лучше сказать, дѣдаетъ неистовые скачки на одномъ мѣстѣ. На этихъ балахъ болѣе всего иоражаетъ то, что, несмотря на громадную толпу народа, беапорядокъ, попойки, шумъ и гвалтъ, вы не услышите ни одного неприлич- наго слова, не увидите ни одного непристойнаго движенія, не будете свидѣтелемъ ни ссоры, ни скандала, не замѣтите нигдѣ, ни въ залѣ, ни въ домѣ, и слѣда полиціи. Въ деревняхъ послѣдніе дни карнавала проводятъ очень скромно; дѣти съ иѣніемъ и музыкой ходятъ изъ одной деревни въ другую и ждутъ у дверей дома, пока имъ что нибудь не вынесетъ хозяйка: топливо, яйца и т. п.; когда они обойдутъ всѣ дома, они весь свой сборъ несутъ въ самую бѣдную хижину, къ вдовѣ или безпомощной старухѣ, которой они и отдаютъ все, что собрали. Женщина, подучившая отъ дѣтей ихъ сборъ, обязана угостить ихъ завтракомъ. Первое воскресенье поста — самый любимый день карнавала. Всѣ маски и каваль-