b000000211

7 куполу церкви св. Павла, да и это бываегь на одну минуту. Но бываютъ дни, когда туманъ совершенно плотно окутываетъ столицу, и тогда въ полномъ смыслѣ наступаешь египетскій мракъ. Правда, такихъ дней бываетъ не больше трехъ, четырехт. въ году, но за то какіе это дни! По праздникамъ туманъ бѣлый, по буднямъ, когда на фабрикахъ и заводахъ происходят^, работы, онъ желтый отъ примѣси дыма. «Его чучь-чуть что не осязаемая пелена окутываетъ человѣка такъ плотно съ головой и ногами, что не въ двухъ шагахъ, а въ двухъ дюймахъ отъ носу вашего ровно ничего не видно. При этомъ свѣтъ обыкновенныхъ газовыхъ фонарей не номогаетъ, его даже совсѣмъ незамѣтно, а если, наткнувшись на фонарный столбъ, вы замѣтите огонь, то примете его за огонь потухающей сигары. Разумѣется, движеніе на улицахъ въ это время совершенно пре- кращается, работы останавливаются. Если вы взглянете въ это время въ окно на улицу, то замѣтите густую, молочную мглу и больше рѣшительно ничего. Не видно не только домовъ на противоположной сторонѣ улицы, не только фонаря, который горѣлъ уподъ- ѣзда, но даже чугунной балюстрады самого балкона. «Гей, вай, вай!» раздаются въ это время крики на улицѣ и толпа уличныхъ мальчишекъ предлагаетъ проходящимъ себя въ провожатые. У каждаго изъ нихъ въ рукѣ по свѣточу. На концѣ лопаты, или пожалуй весла, ярко свѣтятся петролейныя лампочки. Въ дни густаго тумана они промышляютъ этимъ ремесломъ. Я ухватился за сальное плечо одного изъ этихъ крикуновъ и попро- силъ вести меня по извѣстному направленно. Яркій клокъ пламени, которымъ мальчу- ганъ силился освѣтить свой путь впереди, въ сущности, ни пути, ни окружающихъ пред- метовъ не освѣщаетъ, и я ничего кромѣ силуэта моего чичероне не видалъ. И холодъ, сырой холодъ словно губкой, омоченной въ ледяную воду, смачиваетъ ваше платье, про- никаетъ въ ваше тѣло и ваши кости начинаюсь ныть. Мальчуганъ и петролей ни къ чему ни привели. Я заблудился съ ними также, какъ и съ извощикомъ. «Мы заблуди- лись?» — «Заблудились», откровенно отвѣчалъ мой спутникъ и даже изъ экономіи поту- шилъ свою лампу. «Гдѣ же полиція, гдѣ полисмены?» безнадежно спросилъ я. — «На своихъ мѣстахъ», равнодушно отвѣчалъ мой мучитель, протягивая руку за гонораромъ. «Становилось тихо какъ въ могилѣ, такъ какъ уличное движеніе естественно почти прекратилось, когда спустился туманъ. Стукъ, стукъ, стукъ, — послышался сухой звукъ, какъ будто кто деревянного палкою слегка ударялъ по плитамъ тротуара. Стукъ, стукъ, стукъ, — звукъ быстро слѣдовалъ одинъ за другимъ и приближался ко мнѣ. «Провожа- таго, провожатаго кому надо?» монотонно припѣвалъ кто-то, очевидно, акомпанируя свою унылую пѣсню ударами трости по тротуару. Трость была провожатымъ этого че- ловѣка, предлагавшаго себя въ ировоѵкатые . «Мнѣ надо провожатаго», сказадъ я. Мои руки скользнули по груди спасителя и я ощупалъ привѣшенную на веревкахъ доску, на которой бываетъ обыкновенно написано «слѣпой». Въ дни египетскаго мрака всѣослѣп- шіе бѣдняки, если здоровье имъ нозволяетъ, выползаютъ изъ своихъ конуръ на улицу и промышляютъ. Слѣпцы водятъ зрячихъ. Зрячій пропадаетъ. когда погружается въ мракъ, для слѣпца нѣтъ мрака, потому что для него нѣтъ свѣта, и онъ среди непрогляд- наго тумана гуляетъ по родному городу такъ же тихо, такъ же осторожно и такъ лее увѣренно, какъ въ самые яркіе солнечные дни. «Работы, торговля, уличное движеніе, все застаивается въ такіе дни. Сотни ты- сячъ людей лишаются заработка, и несчастья на улицахъ, на желѣзныхъ дорогахъ слу- чаются десятками. «Лондонъ не даромъ пользуется репутаціей туманнаго города. Даже весь островъ прозванъ туманнымъ Альбіономъ. Дѣйствительно, въ самые ясные дни воздухъ не про- зраченъ, очертанія не ясны, цвѣта не ярки». Не смотря однако на эти вѣчные туманы, статистика смертности въ Лондонѣ по-