b000000211

5 въ уши каждому прохожему, кричитъ и въ даль, и возгласъ его достигаетъ нерѣдко до конца улицы. Здѣшнее простонародье вообще отличается богатырскою грудью и здорб- вымъ голосомъ. Стоя на запяткахъ, кондукторы омнибусовъ безпрестанно оборачиваются то въ ту, то въ другую сторону, громко возглашая главный нунктъ, куда ѣдетъ оыни- бусъ и названія всѣхъ мѣстъ и улицъ по дорогѣ. Такъ какъ омнибусовъ здѣсь въ каж- домъ пунктѣ тьма тьмущая, то каждый изъ кондукторовъ старается если не перекричать другъ друга, то по крайней мѣрѣ взять такую рѣзкую ноту, которая отличила бы его отъ всѣхъ остальныхъ. Однако нѣкоторыя улицы до того многолюдны, что кричать имъ нѣтъ никакой возможности, и они ограничиваются тѣмъ, что поднимаютъ руку вверхъ. Между омнибусами и фурами тѣснятся пестрые возы булочниковъ, мясниковъ, торговцевъ рыбою и зеленью, продавцовъ «объѣдковъ для собакъ и кошекъ». Всѣ эти подвижныя лавки тоже украшены самыми замысловатыми надписями. Между этими оригинальными экипажами иногда быстро катитъ нѣчто въ родѣ самоката, которымъ уиравляеть чело- вѣкъ ногами, а руками въ то же время вяжетъ филе или какое нибудь грубое кружево . На спинѣ его приколоты афиши и различныя объявленія, а самъ онъ монотонно и оро- образно, часто въ стихахъ, воспѣваетъ тотъ или другой магазинъ, тотъ или другой складъ товаровъ. Всю эту пестроту въ серединѣ улицы оттѣняютъ черные кэбы, четырехъ- колесныя кареты, двуколесные крытые кабріолеты съ кучеромъ на запяткахъ, проби- рающіеся съ большою ловкостью въ промежуткахъ между огромными фурами и омнибусами. Во второстененныхъ улицахъ вездѣ стоять уличныя иаровыя машины, на которыхъ жарятъ каштаны, колбасы, картофель, и тысячи торговцевъ выкрикиваютъ свои товары. Самые разнообразные звуки музыки слышатся со всѣхъ сторонъ. Въ одномъ углу пока- зываютъ китайскія тѣни, тамъ шарманка наигрываетъ марсельезу, здѣсь слышится шот- ландская волынка, нѣсколько дальше цѣлый хоръ музыкантовъ - негровъ со скрипками, барабанами и кларнетами. Здѣсь Пончъ (нѣчто въ родѣ нашего Петрушки) рѣзко сви- ститъ, бьетъ въ барабанъ и раскидываетъ свой уличный театръ. Недалеко отъ него какой то человѣкъ въ черномъ сюртукѣ, всходитъ на довольно высокую подставку, — это нро- давецъ медицинскихъ товаровъ. Около него съ одной стороны высокій столикъ, на ко- торомъ разлоіксны различныя снадобья, съ другой — его служитель, одѣтый въ красную куртку; онъ бьетъ въ барабанъ изо всей силы и публика тотчасъ его окружаетъ. Тогда этотъ уличный докторъ беретъ со стола ярко раскрашенные анатомическіе рисунки и по- казываетъ нубликѣ. «Лэди и джентльмены», ораторствуетъ онъ, «если у васъ болитъ желудокъ, то это бываетъ отъ засоренія к,шп ек, ъ (указывая палкой на рисунокъ). Эта боль легко можетъ кончиться смертью, если не обратиться къ искусному врачу. Но что такое наши врачи? Это эксплоататоры вашего труда. Заполучивъ документы- по своей профессіи, они обставляютъ себя роскошно, желая увѣрить васъ такой обстановкой, что у нихъ много практики. Лэди и джентльмены, вы очень легковѣрны. Васъ отлично ло- вятъ на эту удочку. Вы, какъ ночныя бабочки, бросаетесь на огонь и платите доктору огромныя цѣны за его хорошую обстановку, поддерживаете экснлоатацію, такъ какъ онъ въ сношеніи съ аптекой и пронисываетъ вамъ дорогія лекарства. Я тоже докторъ, я тоже могъ бы явиться нередъ вами въ роскоши и блескѣ, но я презираю мишуру и ветхія отрепья давно изношенной и выдохшейся цивилизаціи. Я другъ народа, я народный док- торъ и потому долженъ являться передъ вами въ обстановкѣ, съ которой вы сроднились. Я говорю подъ сводомъ неба потому, что подъ нимъ, безъ всякой искуственной покрышки живетъ простой людъ, которому я только и хочу служить. (Въ публикѣ громкія руконле- сканія и одобреніе. «Слушайте, слушайте», слышится со всѣхъ сторонъ, «онъ говорить очень умно»). Благодарю васъ за одобреніе лэди и джентльмены! Вѣрьте, я готовъ вамъ служить до послѣдней капли крови и докажу это на дѣлѣ... Посмотрите на эту коробочку