b000000211

204 рошія книги, живутъ въ чистомъ воздухѣ и видятъ деревья. А между тѣмъ рабочій домъ почти пусть. Откуда же это отвращеше?» Дѣжо въ томъ, что всѣ живущіе здѣсь подчинены самой строгой дисвдгалинѣ, между тѣмъ англичанинъ, какъ бы онъ ни былъ бѣденъ, предпочитаетъ свободу хорошо устроенной тюрьмѣ. Онъ считаетъ позоромъ идти въ рабочій домъ, такъ какъ лишиться свободы для него значитъ перестать быть че- ловѣкомъ. Каждый фабричный городъ имѣетъ свою спеціальность; Манчестеръ прядетъ, ткетъ и набиваетъ бумагу, Лидсъ — прядетъ ленъ и ткетъ сукно, Ноттингамъ имѣетъ первен- ство въ колпачномъ ремеслѣ, Ковентри — въ ленточномъ, Шеффильдъ — производитъ сталь, Вольвергамптонъ — желѣзо, Бурслемъ — добываетъ глину, Ныокэстль — камен- ный уголь. Среди этихъ рѣдко измѣняющихся занятій работники усвоиваютъ, отъ но- стояннаго повторенія однихъ и тѣхъ же движеній, однихъ и тѣхъ же работъ, привычки, которыя кладутъ неизгладимую печать на выраженіе ихъ физіономіи, на ихъ физическую и нравственную природу. Каждый промыселъ производитъ, такъ сказать, свою породу людей: изъ тысячи узнаешь вольвергамптонскаго слесаря, манчестерскаго ткача, нью- кэстльскаго рудокопа. «Выраженіе лица вольвергамптонскаго слесаря дико; весь онъ грязенъ; члены длинны и страдаютъ англійской болѣзныо. Можно подумать, что кожа ихъ высохла и отвердѣла въ дымѣ. Суставы выдаются впередъ и какъ будто связаны. Правая рука особенно искривлена, можно подумать, что она выворочена. Лѣвое колѣно выдается впередъ, какъ наростъ на деревѣ; нижняя губа отвисла — знакъ отчаянья и отсутствія мысли. Глаза, при трезвомъ состояніи, тусклы, боязливы; у молодыхъ людей лицо часто обвислое и какъ будто вспухло отъ спиртныхъ напитковъ; въ зрѣломъ воз- растѣ и старости черты лица обыкновенно суровы и неподвижны; какъ будто отъ но - стояннаго разсматриванія внутреннихъ пружинъ замка, лицо приняло отпечатокъ этой работы». А вонъ толпами идутъ манчестерскіе ткачи: они не разговариваютъ между, собой, а какъ-то безжизненно и вяло носматриваютъ по сторонамъ или впередъ безъ всякаго проблеска мысли въ глазахъ. Лица ихъ чрезвычайно блѣдныя, истом ленныя, движенія методичны. Только между рабочими на желѣзныхъ фабрикахъ можно, хотя изрѣдка, встрѣтить людей здоровыхъ, сильныхъ, высокаго роста, съ богатырскою грудью и плечами. Что касается усидчивости въ трудѣ, англійскіе рабочіе лучшіе въ мірѣ. Француз- скій работникъ съ начала работаетъ съ жаромъ и съ необыкновенною энергіею два, три часа; послѣ этого энергія быстро падаетъ, и онъ начинаетъ работать все болѣе вяло , а въ нослѣдніе часы узке еле двигается. Иногда внрочемъ , передъ окончаніемъ работы, движенія его дѣлаются вдругъ неровны , раздражительны , слова проклятія и брани безпрестанно срываются съ устъ, даже и тогда, когда никого нѣтъ подлѣ. Англичанинъ работаетъ совсѣмъ иначе: какъ началъ, такъ и кончитъ. Онъ ни на одну минуту не обнаружить ни признаковъ нетернѣпія, ни гнѣва, не выкажетъ также осо- бенной энергіи ни въ началѣ, ни въ концѣ. Это въ полномъ смыслѣ совершенная машина, отлично принаровленная къ потребностямъ своей мастерской. Однако, видимая холодность и безучастность ко всему окружающему не мѣшаетъ англійскому рабочему, разъ, онъ человѣкъ грамотный, имѣть довольно разнообразный свѣдѣнія: его занимаетъ политика, положеніе рабочихъ въ другихъ городахъ его родины и за границей,- часто даже научные вопросы. Это, вѣроятно, происходить оттого, что онъ безпрестанно слы- шитъ о круппыхъ интересахъ страны, читаеть газеты, ходить въ свободное время въ клубы рабочихъ, которыхь теперь распространяется все болѣе и болѣе, гдѣ можеть читать серьезныя книги. Не мало этому способствують литературныя чтенія и лекціи,