b000000211

197 лудш опять слышенъ шумъ, говоръ и двюкеніе; двери вездѣ отворяются и захлопы - ваются. Открывается биржа и въ нее стекаются капиталисты и хозяева фабричныхъ рабочихъ. Биржа— одно изъ лучшихъ зданій Манчестера, — это своего рода парламент?, хлоп- чато-бумажныхъ лорд'овъ. Но въ немъ, въ противоположность всѣмъ парламентамъ въ мірѣ, дѣлаютъ много, а говорятъмало. Чрезвычайно важйыя оиераціи производятся кива- ніемъ головы, прищуриваньемъ глазъ иди иожиманіёмъплечъ. Когда лорды биржи расхо- дятся нослѣ засѣданія, въ городѣ опять все стихаетъ до окончанія работа на фабрикахъ. Въ Манчестерѣ, какъ и въ Лондонѣ, богатые люди, если имъ и приходится жить въ городѣ, устроиваютъ свое городское житье такъ, чтобы оно какъ можно больше напо- минало деревню: такія жилища и здѣсь (хотя ихъ въ Манчестерѣ немного) напоминаютъ ' деревенскіе замки, окруженные садами. Но большинство богачей только работаютъ въ Манчестерѣ въ своихъ конторахъ, а проводятъ вечеръ въ своей семьѣ, которая живетъ въ предмѣстьяхъ загородомъ. Трудно себѣ представить, съ какой роскошью живутъ здѣыніе богачи, какими невѣ- роятно громадными капиталами они ворочаютъ, какіе баснословные барыши иолучаютъ они отъ своихъ нредпріятій. Фабриканта Б. , узнаете вы, получилъ этотъ годъ чистаго барыша шесть милліоновъ, а его сосѣдъ восемь, девять милліоновъ. Часто отъ одного человѣка здѣсь зависитъ судьба пяти, шести тысячъ человѣкъ рабочихъ. Это въ своемъ родѣ могущественные, державные властители человѣческаго труда! Они пользуются здѣсь такимъ же значеніемъ, властью, вліяніемъ, какъ и государи въ своемъ государствѣ. Какъ тѣ, такъ и другіе имѣютъ своихъ уиолномоченныхъ и представителей во всѣхъ частяхъ свѣта. Они обязаны знать каждый день ноложеніе, рессурсы и политику какъ окружаю- щихъ, такъ и далекихъ странъ. Свои громадные капиталы они кладутъ во всевозмож- ный предтіріятія, тѣсно связанныя съ жизнью народ овъ различныхъ государствъ. Но рабочій людъ, увеличивающій ихъ капиталы, ненавидитъ ихъ отъ всей души. Улицы въ рабочихъ кварталахъ чрезвычайно бѣдны и грязны. Тутъ на каэкдомъ шагу встрѣтите пивныя, кабаки, переполненные народомъ, низенькіе грязные домики, совершенно пустые, такъ какъ изъ нихъ только что выгнаны жильцы за невзносъ наем- ной платы, или хижины, переполненныя народомъ. Такъ же часто, какъ кабаки, въули- цахъ этихъ кварталовъ вы встрѣтите тряпичныя лавки, — въ нихъ нродаютъ остатки отъ всевозможнаго рода тканей. Всѣ матеріи на фабрикахъ доллшы имѣть опредѣленную длину; на ткацкихъ станкахъ чрезвычайно трудно выдержать эту длину; къ тому же разные процессы: крашеніе, бѣленіе — укорачиваютъ матерію. Поэтому каждый кусокъ стараются выткать нѣсколько длиннѣе, чѣмъ его доллшо пустить въ продажу. Когда матерія готова, кусокъ перемѣриваютъ, излишекъ отрѣзаютъ и отдаютъ въ эти тряпич- ныя лавки для продажи по удешевленной цѣнѣ. Вечеромъ въ этихъ улицахъ всегда много народу. Огромныя толпы и въ дождь, и въ холодъ всегда направляются къ кабакамъ. Черезъ полуоткрытое окно чрезвычайно низенькихъ лшлишъ вы видите бѣдную каморку рабочаго, въ уровень съ землею и даже часто ниже ея; при этомъ непремѣнно множество дѣтейна порогѣ въ грязныхъ рубищахъ и съ истомленными лицами. Домашній очагъ фабричнаго рабочаго непривлекателенъ для него. Наскоро пообѣдавъ, онъ выходитъ на улицу или въ кабакъ. Англійскіе работники ходятъ небольшими группами и отъ времени до времени флегматично, вяло разговари- ваютъ между собой, ирландцы лее, которыхъ въ Манчестерѣ до 50 тысячъ, цѣлыми сот- нями собираются на углу улицъ и горячо спорятъ между собой, сопровоясдая свои слова живыми движеніями и жестами. Пьянство сильно развито во всѣхъ фабричныхъ городахъ Англіи. Кабаки и водоч-