b000000211

196 сгвомъ пищеваренія, тошнотою, вослаленіемъ глазъ и гортани; дѣти страдаютъ различ- ными накожными болѣзнями вслѣдствіе раздраженія кожи нечистотами. Съ усиленіемъ скорости машинъ и эти болѣзни усилились, такъ какъ пыль и волокна отдѣляются те- перь въ большемъ количествѣ. Наконецъ однообразныя занятія и наблюденія, однообраз- ный шумъ и стукъ машинъ возбуждаютъ нервы, нритупляютъ и утомляютъ умъ и чув- ства. В.ъ нѣсколько лѣтъ такого труда, особенно ребенокъ, не только теряетъ здоровье,, но становится полуидіо.томъ, «одною ничтожною частицею части машины» , — какъ удачно выразился одинъ ученый. Усилилась промышленность — увеличилось и увеличивается вмѣстѣ съ этимъ и на- родонаселеніе. Въ ХТІІ столѣтіи въ Манчестерѣ было только около 6 тысячъ жителей; въ 1801 г. — уже 94 тысячи, а въ 1865 г. — 345 тысячъ. Кромѣ того, въ Сальфордѣ, который лежитъ на другомъ берегу и составляетъ съ Манчестеромъ какъ бы одинъ го- родъ, — 121,580 жителей, такъ что во всемъ Манчестерѣ — 466 тысячъ. Въ Манчестерѣ находится теперь болѣе 2 тысячъ промышленныхъ заведеній, 120 паровыхъ ткацкихъ машинъ, 250 заведеній для набивки ситца. Въ старой части города улицы узкія и грязныя; въ новой можно встрѣтить даже блестящія улицы. Самая оживленная изъ нихъ — Маркетъ: она начинается у рѣки Ируэлль и идетъ прямо черезъ центръ города; по обѣимъ ея сторонамъ богатые ма- газины. Тѣмъ не менѣе лучшею улицею считается Мозіеу-Зігееі, пересѣкающая Маркетъ, гдѣ пріютилась мѣстная аристократія и въ которой сосредоточены главныя конторы. На углахъ этихъ двухъ лучшихъ улицъ построены громадные склады сырыхъ произведеній и заготовленныхъ товаровъ. Въ этомъ царствѣ промышленности, какъ и нужно было думать, мало площадей, фонтановъ, красивыхъ мѣстъ для прогулки, однимъ словомъ не достаетъ всего того, что создалъ человѣкъ для отдыха и наслажденія. Тутъ все напоми- наетъ не только суровый трудъ бѣдняка, но и чрезвычайно усидчивый трудъ людей бо- гатыхъ. Прежде всего и больше всего видна забота сохранить время: трудно еще болѣе приблизить произведенія къ рынку и къ мѣстамъ сбыта, машины къ ихъ двигателямъ и фабрики къ средствамъ перевозки. Канады проходятъ подъ улицами, развѣтвляются по всѣмъ кварталамъ и подвозятъ барки съ углемъ до самыхъ воротъ прядильни или до са- маго жерла печи. Въ продолженіи большей части дня въ городѣ совершенная тишина и онъ кажется пустымъ. Грузы съ углемъ тихо проходятъ по каиаламъ мимо прядиленъ, точно гондолы въ Венеціи мимо ряда дворцовъ. Только свистъ локомотива нарушаетъ общую тишину, и его черный дымъ, вырываясь вмѣстѣ съ пламенемъ изъ высокихъ трубъ. несетъ прямо къ небу стоны и проклятья тысячи людей, погибающихъ отъ неносильнаго труда, голода и лишеній. Самое большое оживленіе въ городѣ бываетъ около шести часовъ утра, когда на фабрикахъ начинаются работы. Шумная, нестройная толпа, точно на пожаръ, сразу врывается на улицу. Мужчины, женщины, дѣти кишатъ въ дымномъ воздухѣ. Одежда рабочихъ рваная, грязная, дѣти больныя, изнуренныя и съ совершенно тупыми лицами. Всѣ бѣгутъ по улицамъ въ страшномъ волненіи; они торопятся, чтобы не опоздать и не поплатиться за это штрафомъ. Между рабочими, которые тысячами наполняютъ въ это время улицы, то взадъ, то впередъ безпрестанно пробѣгаютъ прикащики, надсмотрщики, инспектора фабрикъ, но это оживленіе улицъ чисто дѣловое: увсякаго, кого выпи встрѣ- тите, озабоченный видъ, ускоренная походка. Полъ часа спустя все сразу смолкаетъ, и городъ кажется опустѣлымъ. Всѣ фабричные англійскіе' города замѣчательны тѣмъ, что, несмотря на огромное число жителей , они оживляются періодически, въ извѣстные часы дня, а порлѣ этого въ улицахъ сразу наступаетъ гробовая тишина. Въ часъ по по-