b000000211

117 Пушітъ, отъ котораго начинается скачка, дѣлается теперь нредметомъ общаго лю- бопытства. Управлять началомъ скачки дѣло весьма трудное, требующее большой опыт- ности. Лошади, заслыша шумъ, крики и смятеніе, сами приходятъ въ волненіе, и мно- гія изъ нихъ становятся въ эту минуту такъ нетерпѣлпвы, что могутъ вылетѣть на арену, какъ стрѣла, не дождавшись другпхъ. Опытная рука должна во время удержать такихъ нервныхъ, горячихъ лошадей. Когда наконецъ ихъ выровняли въ одну линію, человѣкъ, дающій сигналъ, втыкаетъ въ землю большую двухцвѣтную палку, которую онъ держитъ въ рукѣ и громко кричитъ «го!» т. е. ношелъ. «Выѣзжаютъ! ѣдутъ!» вотъ крики, которыми въ ту же минуту огласилась вся Ипсомская равнина. Эти чудные скакуны, съ легкими, блестящими жокеями на спинѣ, бросаются впередъ, потомъ заво- рачиваютъ, описываютъ на бѣгу кривую линію и наконецъ скрываются изъ виду. За палатками и бараками ихъ не видать въ нродолженіи пѣсколькихъ минутъ, — но это цѣлая вѣчнбсть для любопытныхъ, самая ужасная минута неизвѣстности длядержащихъ пари. Настаетъ гробовое молчаніе, но, какъ и всегда передъ бурей, вслѣдъ за этимъ раздается оглушающій крикъ: «Опѣ, онѣ, шапки долой!» Всѣ обнажили головы.... Изъ показавшейся кучи лошадей ни одна не выдѣлялась: шея къ шеѣ, голова къ головѣ, ноздри къ ноздрямъ, — въ эту минуту наступаетъ послѣдняя борьба. «Кетледремъ!» — «Нѣтъ, Дунди!» слышатся имена лошадей, нѣсколько опередившихъ другихъ.... Раз- даются неистовые аплодисменты, и флегматическія лица англичанъ вспыхиваютъ яркимъ огнемъ. Обѣ лошади достигаютъ столба, напротивъ котораго воздвигается кафедра судьи. Но кто изъ нихъ достигъ этого мѣста первый? Толпа, внѣ себя, бросается сюда со всѣхъ сторонъ, перенрыгиваетъ цѣпи, ограждающія арену и подбѣгаетъ къ постройкѣ, нѣсколько напоминающей эшафѳтъ, на которой выставляютъ нумеръ нобѣдительницы. Сегодня верхъ одержала Кетледремъ. Эта новость была принята съ крайнимъ удивленіемъ, такъ какъ Кетледремъ, уже получавшая призъ на другихъ скачкахъ, теперь считалась не опаснымъ противникомъ. Удивленіе скоро смѣпилось энтузіазмомъ: аплодисменты раз- давались за аплодисментами въ честь Кетледремъ и нобѣдителышцу съ яростью привѣт- ствовали тѣ самые люди, которыхъ она заставила потерять значительныя суммы. Лошадь, выигравшая на Дерби, какъ бы низко она ни цѣнилась до скачекъ, дѣ- лается вдругь знаменитостью, силою, предметомъ почитанія и золотымъ рудникомъ для своего владѣльца. Во нервыхъ, онъ получаетъ всѣ ставки, т. е. суммы, выплаченный впередъ тѣми, кто конкурируетъ на скачкѣ. Въ сложности сумма эта простирается на наши деньги до сорока, пятидесяти тысячъ руб. и перѣдко гораздо болѣе; но эта сумма еще ничего не значить: съ этой минуты владѣлецъ лошади получаетъ множество при- глашеній на другія скачки, которыя въ свою очередь сразу могутъ составить ему гро- мадное состояніе. Наконецъ, уже самая ея репутація составляетъ капиталъ. Всѣанглій- скіе журналы, съ большою точностью, сообщаютъ генеалогію выигравшей лошади, даютъ ея біографію, называютъ имя ея владѣльца, коннозаводчика и жокея, который за нею ходитъ. Портретъ лошади гравируется, фотографируется, пишется масляными красками лучшими художниками. Любители лошадей и скачекъ на расхватъ раскупаютъ эти порт- реты и вѣшаютъ на стѣну своего кабинета. Немало этихъ нортретовъ раскупается клу- бами, редакціями листовъ, посвященныхъ скачкамъ, и даже тавернами, гдѣ ихъ нерѣдко вѣшаютъ рядомъ съ портретомъ герцога Веллингтона. При слѣдующихъ скачкахъ уже многіе будутъ держать пари на эту лошадь. Послѣ скачки всѣ бросаются въ буфеты, гдѣ происходитъ страшнѣйшая давка: всюду крикъ, поздравлепія, споры, самыя тонкія замѣчанія знатоковъ относительно бѣга той или другой лошади, пророчества тому или другому владѣльцу, что онъ получить призъ на слѣдующей скачкѣ. На лугу происходитъ еще болѣе любопытное зрѣлище: стаи