b000000210

по Глава вторая роны собак у охотников - вогулов (Н. Ядринцев. Этногр. Обозр. 1894 № 4) и принесение их в жертву на медвежьем празднике, к которому и перейдем. Охота на медведя, самого крупного и страшного зверя нашей страны, неминуемо должна быть обста- влена рядом сложных обрядов. Нет никакого сомне- ния в том, что медвежья охота была хорошо знакома и нашим предкам-славянам; однако, медвежьи обряды и празднества сохранились только у других на- родностей, у нас же мы находим одну медвежью потеху, и только местами осталось верование в очи- стительную силу медведя. Суммируя наблюдения над бытом, мы можем восстановить интереснейшую картину эволюции медвежьей драмы в целом. Вна- чале — только добывающее производство — охота, затем — тотемический культ медведя; еще дальше — воспроизведение охоты на медведя — медвежий бой и медвежья травля; и, наконец, — медвежья коме- дия — ученые медведи и ряженые медведи. Обрядовую охоту на медведя мы наблюдаем у лопарей, финнов и на востоке Сибири — у вогулов, якутов, сургутян, остяков, гиляков и айнов; во всех случаях вокруг момента охоты складывается спе- циальный „медвежий праздник", в основе которого лежит представление о медведе, как существе боже- ственного происхождения, и ближайшем спутнике „хозяина" данной местности. Соответственно двум видам охоты — убийству или поимке — наблюдаются и две основные редакции начала праздника. В послед-