b000000194

шений монастыря со Святополком. Но резко обозначился этот разрыв лишь после овладения Владимира Киевом. Повидимому, Мономах старается до овладения Киевом идти в ногу с обще- ственно-церковным настроением Киева, расположить к себе своею русскою настроенностью в церковных делах./Гак, в своем Поучения детям среди прочих советов, раздаваемых не столько с целью поучения, сколько с целью вырисовки себя, как кня­ зя, перед обществом, Мономах пишет: „Епископьг, и попы, и игумены, с любовью взимайте от них благословленье, и не устраняйтеся от них, н по силе любите и набдите, да приимете от них молитву от бога"; здесь, конечно, с умыслом пропу­ щено упоминанне митрополита — черта понятная и дорогая для киевских общественных кругов. Еще ярче рисует желание Мономаха привлечь к себе общую любовь и сочувствие — его отношение к главной национальной святыне Руси, к останкам Бориса и Глеба. Святополк, после примирения с кневскими руководящими кругами в 1098 г., меняется и в отношении почитания свв. братьев. По рассказу жятийного Сказания о Борисе и Глебе, написанного стороннчком Мономаха и в его княженяе, к этой перемене Святополка принудило чудесное вмешательство свв. Бориса и Глеба в наснлия князя людям. Факт остается бес- спорным: „И оттоле... на многа времена творяше праздник, часто приходя Вышегороде летом". Владимнр решается затмить Святополка в этом отношении, и в 1102 г. позолотил рак свв. братьев. Не без умысла всему делу придается внд глубокой тайны: „И пришед ночью премеря гроба, расклепавъ же дъскы серебряныя, позлати златомъ4. Выставляя Святэполка в самом дурном свете, составитель жятийного Сказания, очевидно, не пожелал сообщить, что Святополк не только летом приходлл творить праздняк в Выш- городе, но и сделал эти серебряные гробы. Владнмир, желая затмить дело Святополка р позолотить гробы, мог сделать последнее только тайно и ночью, чтоб не дать Святополку права счесть этот поступок за личное оскорбление, хотя тайна эта была, конечно, общеиэвестна. Характерно для Мономаха 60