b000000194

не удалось оправдать свое участие в преступлении, но Киев- ляне уговорили Владимира через его мачеху и митрополита не воевать с виновяым. Здесь следует похвальная характери­ стика Мономаха, в которой отмечается: его взаимная любовь с отцом, соблюдение родительских заветов, отношение к вдов­ ствующей мачехе, как к родной матери, уважение святитель- •ского сана, покровительство инокам, кормление странников, неосуждение спорщиков и приведение их к любви. Последнее высказано с такой простотой, что чувствуется как жизненная черта Мономаха: „аще кого видяше ли шюмна, ли в коем зазоре, не осудяше, но вся на любовь прекладаше и утешаше".1 Общеизвестна убедительная речь Владимира на Долобском съезде князей, полная заботы о смердах-эемлепашцах. Ничего не могла возразить дружина Святополка, и сам великий князь принял предложение Владимира идти на Половцев. Повество- вования о походах в глубь Половецкой земли, совершенных по замыслу Владимира Мономаха, отличаются церковно-книж- ным колоритом, в чем надо видеть особое уважение к пред- приятию князя, как к подвигу благочестия. Так, в походе 1103 г. князья и вой дают церковные обеты, Половцы затре­ петали и обессилели от лица Русских, точно чудом, Влади- мир говорит псаломскими цитатами, которые витиевато подо­ гнаны к фактам. Мысль о походе 1111 г. вложил Владимиру бог через ангела; перед двигавшимся войском Владимир пустил попов, поющих гимны; от божьего гневного ока враги падали, в помощь русским бог послал ангела, который неви­ димо бил Половцев, только головы их летели на глазах у всех, да еще пленники заметили, как над Русскими шло 1 Реальныя прямером успокоения спорщика может служить диалог между Давндом Игоревичей и Владимиром Мовомахом на Витичевском съезде (1100 г.): „И прнде к ним (т. е. іс собравшимся князьям) Игоревича Давыд и рече к ним: «на что мя есте прявабшли? Осе семь; кому до меня обида?» И отвеща ему Володимер: «ты еси пржслал к яам: хочю, братья прити к вам и пожаловатися своея обиды; да ее еси прпшел, ■ седишь с братьею своею на одином ковре: то чему не жалуешься, до кого ти яас жалоба?» И не отвеща Давыд ничтоже". 38