b000000194

произиде по всим странам, наипаче же бе страшен поганым^ братолюбець и нищелюбець и добрый страдалецъ за Рус- кую землю. Сего преставление бысть майя в девятый на десять (день), и спрятавше тело его положиша у святей Софье у отца Всеволода, певше обычныя песни над ним. Святители же жалящеси плакахуся по святом и добром князи, весь на- род и вси людие по нем плакахуся, яко же дети по отцю или по матери, плакахуся по нем вси людие и сынове его, Мьсти- слав, Ярополк, Вячьслав, Георгий, Андрей, и внуци его. И тако разидошася вси людие с жалостью великою, такоже и сынове его разидошася, каждо в свою волость с плачем великом, идеже бяше комуждо их раздаял волости“ (Ипат. сп.). Как уже отчасти показано выше, летопись благожелательна к самому племени, к которому принадлежал Владимир Моно- мах, начиная с его отца Всеволода Ярославича, и, как уви- дим ниже, кончая внуками. Уже при смертной болезни Ярослава летопись отмечает присутствие лишь Всево­ лода — как одного из сыновей: „Всеволоду же тогда сущю у отця, бе бо любим отцем паче всее братьи, его же имяше присно у себе“ (1054 г.). Кончина Всеволода (1093 г.) сопровождается сочувственным отзывом о нем, правда, с ука- занием его слабости под старость: „Сий бо благоверньій князь Всеволод бе издетьска боголюбив, любя правду, набдя убогыя, въздая честь епископом и презвутером, излиха же любяше черноризци. подаяше требованье им; бе же и сам вьздержася ог пьяньства и ог похоти, тем любим бе отцем своим, яко глаголати отцю к нему: «сыну мой, благо тобе, яко слышю о тобе кротость, и радуюся, яко ты покоиши старость мою; аще ти подастъ бог прияти власть стола моего, по братьи своей, с правдою, а не с насильем, то егда бог отведетъ тя от житья сего, да ляжеши, идеже аз лягу, у гроба моего, понеже люблю тя паче братьи твоее». Се же сбысться отца его, якоже глаголал бе“ и т. д. Расположение и сочувствие летописи к самому Владимиру Мономаху замечаются особенно с кончины его отца (когда 36