b000000186

40 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 41 П О Н О М А Р Ё В с Михаилом Александровичем Пономарёвым, надев всё самое лучшее: костюм там, рубашку, галстук — всё это было нормально. Но к этому ансамблю я добавил ещё обручаль- ное кольцо, которое сравнительно редко надевал, а на эту встречу мне захотелось его надеть. И вот захожу в помеще- ние областного комитета партии, а он располагался тогда около Золотых ворот. Ковровая дорожка, милиционер, до- статочно просторный вестибюль и, наконец, кабинет перво- го секретаря. И вот я — молодой инженер — прихожу на эту беседу. Захо- жу в кабинет — встречает человек среднего роста, с прони- цательным взглядом, очень острым и ясным. Разговор идёт о строительстве, о моём образовании, о семье... Расстаём- ся. Михаил Александрович жмёт руку и говорит: «Николай Владимирович, я хотел бы сделать вам небольшое напут- ствие, дать совет: понимаете, у нас как-то в партийных ор- ганах не принято надевать обручальные кольца, перстни и так далее...» Скажу честно, после этого я обручальное коль- цо никогда не надевал. Это была моя первая встреча с Михаилом Александрови- чем Пономарёвым. Потом я участвовал, конечно же, в целом ряде заседаний бюро областного комитета партии, при под- готовке каких-то крупных вопросов, касающихся строитель- ства. Были встречи с Михаилом Александровичем и в ходе его поездок по области, самой различной направленности. Мне приходилось участвовать в разработке различных до- кументов, докладов. Запомнился на всю жизнь каллиграфический почерк Ми- хаила Александровича. Я, пожалуй, лучшего почерка ни у кого в своей жизни не видел. Каллиграфический почерк, который отражает ясность мысли, твёрдость характера, уверенность в правильности принимаемых решений. Это о многом говорит, потому что я достаточно немало работаю сам с документами и чувствую, что в зависимости от настро- ения меняется и почерк, чёткость изложения мысли. Так вот, документы, которые правил Михаил Александрович, отли- чались тем, что становились глубоко продуманными, и вряд ли можно более чётко, ярко, ёмко выразить мысль, чем это делал он. Насколько я помню, — очевидно, именно поэтому его постоянно включали в редакционные комиссии различ- ных партийных форумов. Будучи молодым работником областного комитета пар- тии, я столкнулся ещё с одним наблюдением и имею воз- можность сделать для себя ещё один вывод. Дело в том, что уже тогда были разговоры о том, что партийные лидеры живут, как «сыр в масле», что за них всё делается... Мне до- велось быть в то время дома у Михаила Александровича. У него была очень сложная ситуация, связанная со смертью супруги. Ну, и меня, как молодого, сильного, попросили участвовать в организации похорон. Меня поразила уди- вительная скромность этого человека. Он жил в одноэтаж- ном доме, хотя и достаточно просторном. Кстати, сейчас на этом месте выросли шикарные особняки. В комнате я ни- чего особо ценного, кроме пианино, не увидел. Мне даже трудно сказать, где можно было тогда, в те сложные годы, получить музыкальное образование. Я сам не слышал его