b000000186

32 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 33 П О Н О М А Р Ё В Дедушка всегда очень ждал гостей. Обычно, это были его соратники, люди которые его понимали, поддерживали, которые работали с ним и которых он зачастую учил, но не навязывая своё мнение. Он как бы говорил: берите с меня пример, а не нравится — дело ваше. С гостями он был весел. Любил хорошо их угостить. Обя- зательно были фирменные бабушкины пирожки с тремя сортами рыбы: пермские традиционные. На большом дере- вянном противне делали огромные пироги из трёх сортов рыбы, готовили мясной бульон, медовый торт обязательно. Когда второго сентября отмечали дедушкин день рожде- ния, традиционно собирались друзья из Владимира. Этот праздник переходил в многодневное общение соратников, деловые встречи и воспоминания. Дом наполнялся гостя- ми, дедушка ждал в кабинете, принимал звонки, поздрав- ления с днём рожденья, открытки, письма из многих горо- дов. Гостей ждал большой накрытый стол. Одна за другой подъезжали машины, звонили в дверь, и мы с бабушкой не открывали ни в коем случае. Это было право хозяина, его обязанность. Не спеша, он поправлял галстук, не спеша, встречал друзей, пожимал руки, потом гости проходили в кабинет, велись какие-либо разговоры, а потом уже пере- ходили в гостиную, где было застолье и помогала бабушка. Шумное, например, было восьмидесятилетие. Неделю к нему готовились. И всё здесь — никаких ресторанов, кафе, — всё здесь. Один философ сказал: «Вы ничего не можете сделать с дли- ной своей жизни, но можете что-то сделать с её глубиной и шириной». И этот человек, который многое мог сделать, ко- торый видел много стран, гордо говорил о количестве своих внуков и правнуков, он был семейным человеком, и при этом человеком популярным в своё время, в свой период и в свою эпоху, и он был ещё и моим дедушкой. Это очень мне дорого. Когда дед вышел на пенсию, стал больше бывать дома. Ра- ботал в кабинете. Гулял. Характер стал ещё мягче. Ко много- му с юмором относился. Даже традиционные прогулки по парку были обставлены сценическими какими-то действа- ми. Когда он подходил и здоровался с консьержем, всегда отпускал пару шуток, потом: «Как дела? Как здоровье?» И мы двигались дальше. У нас были такие складные стульчики, с которыми мы шли в парк, переходили Рублёвское шоссе (тогда ещё не по переходу, а просто) и гуляли или сидели, наслаждались природой. Когда попадались маленькие дети, которые плакали, никто не мог их успокоить лучше, чем де- душка. Он делал такое смешное лицо, закрывал глаза и изо- бражал, что сам плачет. И ребёнок с таким интересом начи- нал смотреть на дедушку, что сразу же отвлекался от своих эмоций. Он был педагогом прирождённым. Он часто брал с собой прессу, всегда ходил в костюме, в шляпе. А однажды он пошёл гулять без нас. Пошёл один. Читал газеты. Снял шляпу и положил её на газон, а мимо шла шустрая моло- дёжь, которая решила подшутить и подбросила пару монет в эту шляпу, а он с юмором отреагировал. Дедушка всегда интересовался событиями, происходящи- ми в стране. Все новости по телевизору смотрел. И хотя в по- следние годы жизни ему не всё происходящее нравилось, он не торопился с безапелляционной критикой, не фыркал, не ругался. При всей кажущейся суровости, принципиальности, са- модисциплине это был человек самодостаточный, иронич- ный, лояльный, с уважением относящийся и к себе, и к окружающим. Вот таким он мне и запомнился, мой дорогой дедушка.