b000000186

176 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 177 П О Н О М А Р Ё В И я устроил его на квартиру, но сказал: «Я буду за вами следить, чтобы у вас не только был рабочий день — у вас должны быть рабочие сутки». И что вы думаете? Буквально за неделю-полторы падёж прекратился. Вот так я познако- мился с Михаилом Александровичем Пономарёвым. Я потом с ним встречался десятки, сотни раз, в разных обстоятельствах. Я, говорят, был очень активным коммуни- стом, но никогда не зазнавался, однако говорил всегда пря- мо и откровенно. М.А.Пономарёв привозил к нам делегации любого уровня. Он говорил: «Я знаю, что ты меня никогда не подведёшь, краснеть за тебя, Пантыкин, не буду». Вообще, первый секретарь любил приезжать в наше хозяйство. Помню, однажды первый секретарь суздальского райкома партии Ковалёв ВасилийМихайлович говорит (а время было дня за четыре до уборки: поля были тучные, а жарища была страшная): «Виктор, повези нас по полям». И вот я везу его и Пономарёва. Пылища! И вдруг Ковалёв сетует: «Ты что, ре- шил нас удушить? Ты провези нас, где пыли нет». Я говорю: «Василий Михайлович, вы сами просили показать вам поля и хлеба. У нас дорог асфальтовых там нет, только такие». А Михаил Александрович вдруг и говорит: « Хм, какой интел- лигент! Ты бы попал в Калмыкию, где я был. Мы на форточку там наденем марлю и через три часа ее снимаем, потому что вся пылью забивалась. И всё равно ездили, а потом из носа грязь выковыривали...» Партия наша сделала очень много хорошего. Не будем пе- речислять. Наука, здравоохранение, просвещение, строи- тельство крупных заводов. Но у партии были и свои недо- статки и ошибки, о которых тоже нельзя умалчивать. Вот один пример: инструкторы райкома. Он по образованию учитель, или, может быть, фельдшер. Вот он приезжает ко мне, челове- ку имеющему опыт работы, закончившему вуз профильный. Он меня учит, когда сеять, когда убирать. Я не выезжал уби- рать. Потому что знаю, что ещё рано: комбайны поломаются, там зелень ещё. Вызывали на бюро райкома партии и воспи- тывали. Не все люди были твердыпо характеру, у некоторых и инфаркты были. Это, считаю, была большущая недоработка у нашего партийного руководства. И всё же там, где руководи- тель был именно таким, как Пономарёв или как Сушков, там и порядок был. Я, например, ни разу не слышал, чтобыПономарёв на кого- то кричал. Но я много, десятки, сотни раз слышал, когда он говорил строго, властным тоном, не оскорбляя достоинство человека. Я знал, что он учитель, и тот навык, который ему привило учебное заведение, и практика его — это очень цен- но было для наших коммунистов и всей Владимирской об- ласти. Резких разговоров у меня с ним ни разу не было, не к чему было придраться. Ну, а мягкость, человечность, осо- бенно, когда он начинал рассказывать о своих детях : как у них что идёт, как они учатся, — у него лицо как-то светлело от радости. Когда он приводил примеры о некоторых руково- дителях, как они работают; говорил, что эти люди практиче- ски не спят, не уделяют внимания своей семье: некогда про- сто уделить, — у него на глазах какая-то влажная слезинка, пусть не сама слезинка, но просматривалась. Это говорило о его чуткости и доброте. Я всегда гордился тем, что я знаком с такими людьми. Но я никогда нина йоту не спекулировал этим. Вот, допустим, едут туристы в Суздаль, а там сорняки по дороге. И вдруг звонит Ковалёв и говорит: «Ехали с Пономарёвым, а там вокруг ва- ших полей в Борисовском сорняки растут. Витя, сделай!» Я знал: ночь не буду спать, а найду трактористов! А вот ещё пример. Сказали, что едет Луиджи Лонго — гене- ральный секретарь коммунистической партии Италии. И он едет к Покрову-на-Нерли. А там траву убрали уже, но остал- ся у дороги сорнячок нескошенный кое-где, колючка где-то. И тут из райкома партии звонят, от имени Пономарёва: «К приезду Луиджи Лонго, — а он приедет к обеду завтрашне- го дня, — чтобы всё было убрано». Для меня это был приказ. А кто скосит? Трактористы — они уже были измотаны. Но я