b000000186

14 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 15 П О Н О М А Р Ё В тёмно-коричневой щёточкой наверху. Папа говорит, что это не какой-то комнатный, а настоящий камыш. Все по- лезли в воду. Мне не хочется. Мама меня поддержала: вода мутная, коричневая, кругом чьи-то засохшие следы. Папа сказал, что кроме овец тут никого не бывает, поэто- му купаться вполне можно. Маме жарко. Когда выезжали, было тридцать три градуса.Окно надолго открывать нельзя, потому что из под передних колёс тоже, оказывается, клубится пыль и быстро начинает скрипеть на зубах. Ещё часа через два вдали, слева, – неподвижная фи- гура человека с длинной палкой, а вокруг серые комочки. Папа сказал, что это отара, и там, наверное, ещё есть вода, но купаться все отказались, уже темнело и стало прохладней. Рассказами родителей я был настроен на серьезные испы- тания в духе Жюля Верна, но ничего не происходило. Когда совсем стемнело, дорога поднялась на пологий холм, и вдруг внизу среди таких же холмов показалось много огней — не один, не десять, а значительно больше. Я громко выдохнул: «Ну, здесь жить можно!» Эту фразу отец вспоминал при каж- дой нашей встрече, вплоть до 2000-го года, а в 2001-м, когда я подходил к его кровати, он меня не узнавал и называл то Гри- шей, то Николаем (это были его университетские друзья). Потом в Элисте было многое. Построили аэродром. Связь с миром поддерживали «ИЛ-14», а по районам летали «ку- курузники». Железной дорогой от посёлка Дивное до сто- лицы оставалось всего семьдесят километров. Стали сеять хлеб. Разбили сады, виноградники, бахчи. Вокруг аэродро- ма и полей высаживали лесополосы из пирамидальных то- полей (растут быстро и воды почти не нужно). Завезли но- вые породы овец (тонкорунных и других). Разводили лоша- дей. Появился кумыс. Его отец пил с удовольствием, а мы с мамой побаивались этой кислятины. Восстановили из послевоенных руин здание театра. По- строили второе в городе кирпичное здание в несколько этажей, красивое. Туда переехал Совет министров респу- блики. Обком остался в «Красном доме». На эти стройки ре- гулярно ходили все жители и смотрели, как продвигается дело. Заасфальтировали дорогу до Волгограда (около трёх- сот километров) и вели работы на дорогах до Астрахани (триста километров) и Ставрополя (триста километров). Пробовали разводить кур, уток, гусей, индюшек (все эти испытания проводили и мы с мамой дома: кто лучше вы- живает и даёт больше продуктов, каким пухом лучше на- бивать подушки). Эксперименты продолжились потом с кукурузой, но уже во Владимире. Создали на Каспии рыболовецкий совхоз. Впервые уви- дел кусок рыбы толщиной больше полуметра. Впервые попробовал прессованную чёрную икру местного произ- водства, которую резали ножом, ломтями, как хлеб. Мужчи- ны полюбили калмыцкий чай — зелёный прессованный. На первое – с молоком, мясом, маслом и солью, на десерт – с сахаром и молоком. Дома в прихожей встроили настоящий туалет с унитазом и сливом. Строители очень долго смотрели на унитаз. План строительства коммуникаций и выгребной ямы рисовал отец на кухонном столе. Когда объект сдали, многие сосе- ди стали заходить к нам чаще. Отец сказал маме, чтобы не препятствовала, он очень гордился нововведением. Людей посылали учиться во все концы. С детства я не раз получал от отца инструкции по нацио- нальному вопросу. Твёрдо усвоил, что национальные обиды самые болезненные и что сам я, русский, должен всем про- щать и ни на кого не обижаться. Не всегда это было легко. Кинотеатр «Родина», главный культурный центр города, неда- леко от начальной школы, где я учился, — ещё одно заметное здание в столице: типовой проект с колоннами, таких зданий и с таким же названием и сейчас ещё десятки в посёлках по всей России, Украине — сам видел. Завезли новый фильм. Я, счастливый, с билетом в вытянутой руке подбегаю к контро- лю. Не тут-то было. Опоздал. Топчусь у входа, слёзы где-то ря-