b000000186

168 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 169 П О Н О М А Р Ё В поддержал. Но не слепо, а изучив ситуацию, ставшую для меня коварной, досконально проверив по всем инстан- циям суть проблемы. Надо сказать, для работы в обкоме приглашали людей, которые не были дилетантами. Время дилетантов закончилось, на смену им пришли профес- сионалы, люди образованные и вдумчивые, специалисты своего дела. Работаю в Зименках, производство на подъёме, и вдруг меня приглашают в обком. Для чего, не объяснили. Волну- ешься, естественно. Предварительно напутствовал меня Пётр Кузьмич Панов: — Тебя вызывает Пономарёв. Вопрос — на месте. Приезжаю. Иду к Тесленко. — Михаил Александрович вызывал? — Вызывал. Первому доложили: — Бученков Евгений Викторович из Зименок приехал. — Пусть зайдет. Волнуюсь: что меня ждет? А накануне Пётр Кузьмич Па- нов, который работал первым в районе второй срок, будучи уже пенсионером, предлагал меня, как своего выдвиженца и преемника. В общем-то, под его крылом непосредствен- но я и вырос в Зименках и в районе. — В обком, к первому едешь. Костюм есть? — Есть. — А ботинки? Вот эти? Ты что! В них по скотным дворам ходишь, и в них же — к секретарю на приём? Тут же звонит председателю райпотребсоюза Сопильня- ку: — Николай Васильевич, у тебя есть ботинки тридцать девя- того — сорокового размера? подбери Бученкову к завтраш- нему утру, пусть купит. Надел я костюм кримпленовый, немнущийся, новые жёлтые ботинки, папку — под мышку, поехал в область. Новые-то ботинки не жали, а «жали» смятенные мысли в голове: как бы мне не растеряться при беседе, не показать себя профаном. Вхожу, робея, в «притемнённый» огромный кабинет По- номарёва (в старом ещё здании обкома, в извилистых ко- ридорах которого немудрено было заблудиться). Слышу негромкий голос: — Входите, товарищ Бученков. Нажимает там какую-то кнопку, спрашивает у Тесленко, не желает ли он принять участие в беседе? Юрий Григо- рьевич отвечает, что уже предварительно побеседовал со мной, но если надо... Михаил Александрович выходит из-за стола, здоровается за руку. Начали беседовать. Я рассказы- ваю о делах в хозяйстве. Рассказать есть что, тут я на коне! Слушает, не перебивая, в паузах спрашивает о планах, одо- брительно кивает: «Хорошо, хорошо». И вдруг — неожидан- ный вопрос, строгий взгляд: — Евгений Викторович, а что за жалоба была на вас, когда учились в горьковской партийной школе? От волнения в горле пересохло, тихо отвечаю: — Да, была такая анонимная жалоба, на втором году обу- чения. Я знаю, кто её написал. Но говорить не буду. Скажу откровенно, что это люди, которые не хотят, чтобы после партшколы я двигался дальше. Тесленко поясняет: — Михаил Александрович, мы эту жалобу проверяли, под- ключали компетентные органы. Мы хотели его отозвать, но факты не подтвердились. В чем суть интриги? Смесь полуправды с реальностью. Будучи ещё председателем сельсовета, я купил в колхозе дом и стал его понемногу обустраивать. Кому-то показа- лось, что в ущерб делу я чуть ли не личным обогащением занимаюсь. Доскональные проверки опровергли домысли доброхота. Пономарёв, внимательно взглянув на меня, понимая моё состояние, меняет русло разговора: