b000000186

166 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 167 П О Н О М А Р Ё В принимал. Пригласили — отчего не уважить? Не было в нём чопорности, прост был в общении. Судьбоносная встреча с Пономарёвым При Михаиле Александровиче Пономарёве и Тихоне Сте- пановиче Сушкове Владимирская область стала ордено- носной. Тогда мощно работала наша оборонка, да и вся промышленность была на уровне. У Пономарёва с Сушко- вым было прекрасное деловое взаимопонимание. Каждый из них чётко понимал роль друг друга. Субординация, ко- нечно, была всегда, но и понимание было. Часто важные решения по кадровым вопроса принимались сообща. Они советовались друг с другом, хотя Пономарёв, как первый секретарь обкома, вправе был единолично принимать лю- бое решение. Они были ровесники, оба с восемнадцатого года. Одно поколение. Вспоминаю эпизод который оставил значительный след во всей моей жизни. Когда в 1979 году я был начальником муромского управления сельского хозяйства, меня напра- вили на учёбу в высшую партийную школу в город Горький, ныне Нижний Новгород. Сельское хозяйство тогда куриро- вал секретарь обкомаЮрий Григорьевич Тесленко. Видимо, меня рассматривали тогда в качестве резерва для выдви- жения в руководители высшего звена. Юрий Григорьевич обронил тогда фразу, ставшую в среде партийных руково- дителей хрестоматийной: «Есть предложение направить тебя на учёбу в горьковскую партшколу. Надо расти». У меня была семья, двое детей, интересная работа, ко- торую знал и любил. Жил я тогда в Муроме. Вроде, всё стабильно. Перемены волновали, конечно. Но тогда ведь особо не спорили: хочу — не хочу. Надо. Партийная дис- циплина существовала. Но и справедливо было то, что о семье подумали тоже. Ты же не «голым» студентом уезжал на учёбу, за тобой сохранялась заработная плата. Об этом проявляли тогда заботу. Так что семье обеспечивался до- статок. Учёба в партшколе проходила динамично. В любое вре- мя слушателя могли отозвать на практическую работу, на повышение, с переводом на заочное обучение. Мне дали понять, что и меня это ожидает. Вот учусь и учусь, но меня не отзывают. думаю: наверное, по каким-то соображениям ситуация изменилась. К финалу учёбы я шёл с отличием. Всё нормально. Месяца за два до окончания партшколы, в апреле 1981 года, меня вызывают в обком, говорят: «Ев- гений Викторович, вот мы тут подумали, посоветовались и решили предложить вам возглавить госплемзавод «Зимен- ки». Дела там сейчас идут не очень хорошо. У тебя отец там работал, ты и сам здесь начинал, людей знаешь». Я поначалу не давал согласие на это предложение, это же было не повышение, а скорее, наоборот. По логике вещей, ожидал более престижной должности. Но вслух свои мыс- ли не высказывал, побеседовал со многими в обкоме. Карье- ристов тогда не любили, не уважали. Если человек рвался на должность, его изучали со всех сторон и, чаще всего, не про- пускали. Зарваться может. И считалось нескромным делиться своими амбициями. Поразмыслив, я согласился. Мне же не приказывали, а предлагали. Думаю: а что я теряю? Поработаю в родном хозяйстве. Когда-то года два им руководил мой отец — Вик- тор Ильич. С «церковно-приходским» образованием, но мужик был с головой. А в 1959 году в Зименках его сменил Пётр Кузьмич Панов, ставший затем первым секретарём райкома КПСС. Преемственность. Принял я хозяйство с миллионным убытком, но уже через два с половиной года мы получили полтора миллиона рублей прибыли. А в 1983 году произошло и повышение — меня избрали первым се- кретарём муромского райкома партии. Но этого могло бы и не быть. Именно тогда произошёл тот случай в моей судьбе, когда Михаил Александрович поверил в меня и