b000000186

124 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 125 П О Н О М А Р Ё В чтобы они чувствовали: о них помнят, о них позаботятся. Иногда и помочь не можешь, но доброе участие поддержит человека. Этому я когда-то учился у Михаила Александровича Поно- марёва, первогосекретаряобкомаКПСС. Причём, яегоувидел впервые, насколько я помню, ещё работая слесарем локомо- тивного депо станции Муром. Тогда я был одним из предста- вителей от железной дороги на партийно-хозяйственном ак- тиве вМуроме. Он выступал на этомпартийно-хозяйственном активе. И вот сейчас, сравнивая походы в горы, возвращаясь с гор, вокруг себя видишь людей — горцев, которые, я скажу, мало говорят, но если сказали, то очень весомо. Я не знаю, ходил ли Михаил Александрович в горы, но его уверенность, та мощь, та сила — она вот как-то передавалась внутренне и мне, когда я находился в зале. Этот человек говорил мало, спокойно, для меня это впечатление было действительно серьёзным. Вопросы, которые стояли перед городскими организациями, я думаю, решались, благодаря, в том числе, и этому человеку. Ну, а далее по жизни... я группкомсоргом начинал в локомотивном депо. Затем был секретарём коми- тета комсомола локомотивного депо, потом секретарем ко- митета ВЛКСМ железнодорожного узла на правах райкома. Затем меня рекомендовали на избрание вторым секретарём горкома в Муроме. Я уже стал чаще видеть Михаила Алексан- дровича. Это было во Владимире на партийно-хозяйственных активах. И в Муром он приезжал. Каждый раз внутренне я соглашался с той оценкой, которая мною была дана ему при первой встрече. Это говорит о том, что человек не менялся, не изменял своих убеждений и подходов даже в мелочах. Он приезжал и всегда был одинаковым в главном. Я никогда не слышал повышенного тона, даже тогда, когда он кого-то кри- тиковал. Не слышал той пустопорожней болтовни, какой се- годня грешат многие руководители. Он говорил выверенно, не по написанному. Если даже перед ним и был текст с высту- плением, думаю, что он, в большей степени, был проформой, на мой взгляд, там были тезисы, цифры для анализа, чтобы не ошибиться. Принимая участие в таких мероприятиях, Миха- ил Александрович, каждый раз выступал по-разному, хотя и говорил об одних и тех же вещах. И безусловно, это было для меня уроком на будущее: я учился, как правильно себя поста- вить перед аудиторией. Хочу сказать: конечно, комсомол немало «списывал» в своём поведении с партии. Но ведь самое главное, на мой взгляд, не усердствовать в списывании. Комсомол — это са- модеятельная организация, и с молодёжью в большом офи- циозе не поработаешь. В этом я был убеждён, тем более, что уже стал первым секретарём горкома ВЛКСМ в Муроме, а потом вторым и первым секретарём владимирского об- ластного комитета комсомола. Помню, пригласил меня Николай Петрович Макаренков к себе в кабинет и сказал: «Виктор Николаевич, есть мнение о том, чтобы пригласить тебя работать в областную комсо- мольскую организацию». даже не было сказано: кем, куда, что? — «в областную комсомольскую организацию». Тог- да комсомол всегда говорил: «есть!» Я уже был женат, надо было и дома посоветоваться. А ещё спросил: «А как же му- ромская комсомольская организация? Я ведь первый се- кретарь горкома комсомола». А Макаренков мне говорит: «Виктор, здесь мы найдём секретаря достойного, вместе с тобой и комсомольским активом, а вот это приглашение, оно поступило от областного комитета партии. Это очень, очень высокое приглашение». Я тогда ответил: «Николай Петрович, а получится ли?» А он мне говорит: «Получится. У тебя получится». Вот такая уверенность у первого секре- таря горкома партии была в отношении меня. Он её никог- да не показывал, никогда не высказывал мне. Тоже человек, между прочим, строгих правил, и если он сказал, что у меня получится, ну, видимо, так оно и есть. Хотя сам я волновал- ся. Думал: а вдруг не получится? В Муроме-то я всех знаю, уже как бы прирос к Мурому, и вдруг — новое. Но Макарен-