b000000185

58 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 59 М А Ш Т А К О В Помню, марш был тяжёлый. Утром выехали, дорога про- сёлочная, разбитая. Лошади устали. К вечеру подъехали к населённому пункту. Огневую поставили рядом, а ноче- вать уходили к тёте Кате. Немцы же не в каждой деревне были. Наши лошади стояли здесь же у двора. Разорили мы немножко хозяев: наши лошадки обнаружили омёт с необ- молоченным овсом и пощипали. Но тётя Катя нас не ругала. У меня в орудийной упряжке была хорошая лошадь – Ре- туха. Наутро выхожу, смотрю: она стоит у хозяйского сто- га, поникла, а рядом – мёртвый жеребёночек. Я не мог на это спокойно смотреть, ушёл, очень горевал. Матка потом тоже пала. Жалко было Ретуху. До последнего шла, тянула орудие. Я даже не заметил дорогой, что ей трудно. Можно было бы её отпрячь и везти пушку на пяти лошадях, но Ре- туха виду не подавала. Мученье было не только людям, но и животным. Лошади были нашим вторым оружием, наш транспорт. Подошли к Котельникову. Это девяносто километров от Сталинграда. Заняли огневую, открыли огонь из миномё- тов. Вдруг на нашу батарею обрушился шквальный огонь. Мы быстро на передки и галопом в рощу. Смотрим: наши ка- валеристы отступают. Оказывается, Гитлер решил разбло- кировать Сталинград, прорвать наш фронт и вывести свои войска из окружения. Для этого враг сосредоточил в райо- не Котельникова большие силы под командованием гене- рала Манштейна. Вот тут нам пришлось туговато. Враг на- чал нас теснить. Те населённые пункты, что мы занимали, приходилось один за другим оставлять. Погода разъясни- лась, нас начали штурмовать «мессера». Подходишь к деревне – гарь, дышать трудно, кругом по- жары. Бывало, заходим в населённый пункт, а там одни трубы торчат. Деревушку, где мы у тёти Кати останавлива- лись, немецкие самолёты всю разбомбили, от неё ничего не осталось. Неделюмы держали оборону. Это напомнило нам 41-й год. Под сильным натиском врага пришлось отходить. Но нельзя было допустить, чтоб немцы прорвались к Ста- линграду. К нам прибыло пополнение. Новые силы всту- пили в схватку с врагом. Нас вывели из боя на внутреннее кольцо окружения, потому что мы были сильно поистрёпа- ны отступлениями. Наше место заняли пехота, танкисты, а нас направили на реку Чир. Выделили участок, где нам держать оборону. Приказали: «Стоять! Немца не пропускать!» Капитан мне поставил задачу уничтожить дзот противни- ка, из которого ведётся пулемётный обстрел наших войск. Одно время у нас почему-то отсутствовал командир взво- да, и к нам направили одного лейтенанта. Он прибыл из хозвзвода: видно, за что-то там проштрафился, и его отпра- вили на передовую. Мы заняли огневую. А лейтенант, види- мо, не представлял себе, что такое огневая, никогда в бою не был и, поняв, насколько это опасно, куда-то скрылся, спрятался где-то в кустах. Мы оборудовали огневую, протянули связь, открыли огонь. Цель поразили. Делаем последний выстрел. При- цел всё тот же, установка та же, тот же угломер. Вдруг слы- шим по телефону от капитана: «Вы что делаете? Прекратить огонь! Вы чуть меня не подбили!» Командир находился впереди нас и через себя коорди- нировал огонь. Приехал, ругается, но в итоге жмёт руку, благодарит: «Молодцы! Здорово вы блиндаж разбили!» – и даёт мне пачку папирос в награду: «За хорошую стрельбу!»