b000000185

228 Л ю д и З е м л и В л а д и м и р с к о й 229 М А Ш Т А К О В жизни и звание никудышных наследников, которые расте- ряли подвиги и славу наших отцов и дедов. Лет пять назад мы решили записать на радио воспоми- нания журналистов-фронтовиков. Но на студийных коврах они засмущались и стали говорить какими-то штампами. А у них дома или на маёвках на старых дачах отмахивались: «Саша, да убери ты свою технику, а то будем выступать, как на параде». И я послушно зачехлял микрофон, опасаясь оскорбить их даже намёком на неизбежность скорого зака- та. Мне и правда казалось, что эти люди вечные. Лопанов, Бурлаков, Привезенцев, Кобзев... Николай Иванович Демьянов – умный человек и классный жур- налист, умевший говорить о жиз- ни просто и понятно. Он не любил вспоминать о тяжёлом фронтовом ранении, исполосовавшем всё его тело, и об инвалидности, которую ему оформили в неполные двад- цать лет. Демьянов всегда был ши- роким, мощным, кряжистым – как вековой дуб. Косая сажень в пле- чах, крепко посаженная голова. Жал руку до хруста, обнимал в ти- ски. Он стал сдавать после смерти жены – тихой и будто бы непримет- ной Маргариты Васильевны. Тогда, на кладбище, впервые увидел, как он заплакал, горько и безнадёжно. Рядом были только близкие, но он стеснялся своих слёз, потому что сильные мужчины не плачут. Опустил руки, отвернулся и пошёл куда-то в сторону, по первому снегу. А ещё он любил петь. С душой, с большим чувством, сво- им неподражаемым надтреснутым фальцетом. Нависал над столом и, отбивая такт рукой, вовлекал в процесс всех и каждого: «Горит свечи огарочек...» Когда он пел, казалось, что всё - навсегда, хорошо и надёжно. И никто никогда не умрёт, и даже не состарится… Вчера мои товарищи, муромские журналисты, рассказа- ли, как из года в год проводят памятную акцию «Звёздный поход». Студенты и школьники идут по деревням и селам, разыскивают последних героев, записывают воспомина- ния, укрепляют на домах красные звёзды, открывают мемо- риальные доски. И что дальше? А дальше студент, очаро- ванный фронтовыми рассказами, включает телевизор или открывает гламурный журнал, где о Солдате Победы гово- рят в лучшем случае по праздникам. Не знаю, наверное, у кого-то хранятся старые семейные фотографии – в трещинах, с помятыми уголками. У меня та- ких почти нет. Я родился на космодроме под Архангель- ском, где служил мой отец. Его корни в Белоруссии и Лат- вии, мамины – в России и на Украине. Мою родину СССР упразднили. Я уже давно не ощущаю себя гражданином великой страны, а моя родня теперь живёт в зарубежных странах. Разметало. Корни оборваны. …Дед по отцовской линии погиб в самом конце войны где-то под Калининградом. Пришла похоронка со смазан- ным адресом, и всё. Много после войны моя бабушка на- шла братскую могилу, – может, ту самую, а может, другую. Она давно умерла в теперь уже чужой для меня Риге, и сле- ды затерялись… В прошлом году при Министерстве обо- роны открыли интернет-сайт, где выложили оцифрован- ные свидетельства о смерти времён войны. Я нашел имя своего деда. Только Александров Александровичей Карпи- ловичей в списках минобороны оказалось двое. Один по- гиб в конце 1944-го года, второй в апреле 1945-го – оба под Калининградом, оба лежат в братских могилах. В Белорус- сии есть деревня Карпиловичи, откуда родом мой дед. Воз- можно, они были полными однофамильцами, или в списках Николай Иванович Демьянов