№ 50 29 ИЮЛЯ 2026 19 ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ ПОЗДРАВЛЯЕМ ТРУДНАЯ СМЕНА Вниманию читателей газеты представляем отрывок из книги «Железнодорожные рассказы», написанной Александром Подымовым. Автор — ветеран труда, член Совета ветеранов Александровского мотор-вагонного депо, потомственный железнодорожник. Казалось, что на колёсах вся страна… Роль железнодорожного транспорта в годы Великой Отечественной войны и, в частности, в разгроме полчищ Вермахта под Москвой трудно переоценить — в стране огромных территорий и бездорожья основная нагрузка по беспрецедентной переброске колоссального объёма грузов в сжатые сроки легла именно на железные дороги. Эвакуировались целые заводы до последнего винтика, сотни тысяч мирных жителей (только за ночь 16 октября 1941 года было эвакуировано около 150 тысяч москвичей, всего за период боёв под Москвой до 1,5 млн человек). К Москве прибывали сибирские дивизии с боевой техникой, боеприпасами (уже в зимней экипировке). Они и спасли тяжёлое положение осаждённого города. Шли и шли на восток составы с людьми, оборудованием, различными материальными ценностями, их обгоняли военно-санитарные поезда с ранеными. Навстречу им — на фронт — следовали воинские эшелоны. Образовались 2 мощнейших потока поездов. Порой казалось, что на колёсах, в движении вся страна. История не знала такого массового перебазирования. Железнодорожники фактически приравнивались к армии, имели «бронь» и рисковали жизнями. Случалось, как на передовой В семейном архиве Савватеевых хранится Орден Трудового Красного Знамени за № 245285 — главному кондуктору кондукторского резерва ст. Александров Александру Дмитриевичу Савватееву. Казалось бы, что здесь особенного, труд железнодорожников был самоотверженным, но этот орден можно приравнять к боевой награде. Это тот случай, когда подвиг стоит в одном ряду с трудовой доблестью. Что же такого героического мог совершить кондуктор, сопровождавший эшелон в тыл? В серое, промозглое октябрьское утро А. Д. Савватеев заступил на смену. Было ему в ту пору 27 лет отроду, ещё совсем молодой человек, но уже имеющий семью, жену, крошку дочку, которой ещё не было и года. Он сопровождал эшелон с эвакуированными мирными жителями из осаждённой Москвы. Тридцать разношёрстных вагонов, в основном теплушек, оборудованных на скорую руку под перевозку людей, с прорубленными окнами, нарами, печкой «буржуйкой», которую топили всем, что могло гореть. Рабочее место кондуктора такого состава — тормозная площадка хвостового вагона. В любую погоду: в жару, мороз, обдуваемый всеми ветрами, засыпанный снегом, заливаемый косым дождём, нёс свою службу железнодорожник. Чутко прислушивался к мерному стуку колёс, сигналам машиниста, посторонним звукам и даже запахам. Сигнальные флажки, фонарь, рукоятка ручного тормоза — вот, пожалуй, и весь набор средств связи с машинистом. А в дороге случалось всякое, да ещё во время войны, но самым тягостным были мысли, тревожные под перестук колёс. Фашист прёт и прёт, и, кажется, нет силы остановить эту чудовищную машину войны. Что будет с нами, с семьёй, если Москва не удержится? Немецкая авиация уже доставала и Ярославль, и Горький, случалось, бомбили мимоходом и железнодорожные узлы, где скапливались составы, и тогда перекрывалась артерия, питающая и фронт, и тыл — куда-то не успевали доставить боеприпасы и войска с техникой, где-то задерживался пуск оборонного предприятия, гибли люди… Грохнуло, так, что вылетели все стёкла вокзала На станцию Петровское Северной дороги (150 км от Москвы) прибыли, когда уже совсем рассвело. Александр соскочил с тормозной площадки и поспешил к вокзалу, необходимо оформить документы на дальнейшее продвижение эшелона. На соседнем пути мирно посапывал паровоз встречного воинского эшелона. За закрывшейся дверью осталась картина мирно дремавшей станции — говорок пассажиров, с выделяющимися детскими голосами, постукивание молоточков осмотрщиков вагонов, да дымок из теплушек. Полная идиллия, да и только… Александр пусть ненадолго, но удобно устроился на скамье у дежурного, от тепла тянуло в сон, обветренное лицо горело, а тело блаженствовало. Дежурный внимательно просмотрел листки, расписался, пометил что-то в своём журнале и уже взялся за печать, как там, по ту сторону двери вдруг раздался одновременно с криками людей нарастающий вой, слившийся со свистом сброшенной бомбы. Грохнуло, так, что вылетели все стёкла вокзала. Александр выскочил на крыльцо, не сделал и шага, прямо перед ним грохнулось бревно, откинутое неизвестно откуда взрывом, да так, что прошиб холодный пот. Перед глазами стоп-кадром картинка — высоко разлетающиеся листки, очевидно архива, крики суматошно мечущихся людей и отблески горящих вагонов его эшелона, горели 4 и 5 вагоны, осенний ветер сносил пламя на воинские вагоны. Налёт кончился так же неожиданно, как и начался — скорее всего, фашисты имели ограниченный боезапас. Паника, неразбериха, испуг грозили довершить дело, ведь в воинском эшелоне далеко не картошка. Почему нет команды? Разрывы кончились, а люди мечутся, не зная, что делать. Осенило: надо растащить горящие вагоны, отделив их от основного состава. Подскочил к машинисту, который растерянно смотрел то на горящие вагоны, то на выходной семафор. — Василич, оттащи горящие вагоны, я сам расцеплю состав, — крикнул Александр своему машинисту. Тот как будто остолбенел, только непонимающе моргал. Тот, наконец, кивнул: «Давай!». Как будто только и ждал этой команды! Теперь Александр чётко осознал что делать, никогда так быстро он не расцеплял состав, обжигая руки, кашляя от удушливого дыма. Сделал знак машинисту, и 5 вагонов отделились от эшелона и удалились метров на 200. Было видно, как Василич разматывает шланг, прикрепляя его к паровозному насосу. Сложнее с воинским эшелоном, у него загорались 2 хвостовые вагона. Схватив за руку бестолково снующего мужчину, закричал ему: «Ломы давай вон в штабеле, народ гони сюда». Расцепил и эти вагоны, уже с десяток людей навалились, чтобы откатить опасный очаг подальше от основного состава. Вот даже и женщины принялись сбивать пламя с деревянных стен вагонов, нашлись лопаты, кому не хватило, бросали мокрый балласт руками. Все его слушались, как самого главного на этой станции. И огонь был побеждён. Как оказалось, воинский эшелон был под завязку загружен артиллерийскими снарядами, по счастливой случайности при бомбёжке ни один не детонировал. Самое удивительное — страха не было! Физическая перегрузка, нервное возбуждение сменились усталостью, хотелось, куда-нибудь плюхнутся, а в голове периодически всплывало: «А ведь могло грохнуть так, что ни станции, ни этих людей, ни меня как будто и не было на белом свете». И что самое удивительное, — страха не было. Да, ноги дрожали, он никак не мог согреться, был мокрый, хоть выжимай. Но страха не было! И ещё помнит ощущение нереальности — себя он видел как бы со стороны. Появились военные, адъютант генерала записывал его данные для награждения, потом его дружно качали какие-то люди, должно быть, пассажиры с его эшелона… Затем его самая трудная в жизни смена продолжилась и казалась бесконечной… Многие годы после войны А. Д. Савватеев вспоминал тот день и свой орден как-то неохотно. Только после праздничной стопки-другой глаза его влажнели, и пальцы мелко, едва заметно, дрожали — до конца жизни он не мог стереть в памяти те мельчайшие подробности пережитого, спрессованного в несколько десятков минут, секунд… То состояние края — «или… или…». А прожил Александр Дмитриевич долгую полнокровную жизнь, поднял пятерых детей, застал семь внуков и двух правнуков… Уходят последние свидетели и участники Великой Отечественной войны прошлого века, и наш долг по крупицам собирать, сохранять факты, рассказы, воспоминания, мельчайшие фрагменты огромной исторической мозаики нашей с вами Родины. А. ПОДЫМОВ ВСЕГО ОДИН ПЕРЕГОН Этим стихотворением Александр Подымов поздравляет александровских железнодорожников с наступающим днём профессии Всего-то проехать один перегон, Но всё, как пред дальней дорогой: Гудок на прощанье и дрогнул перрон, Ну что ж, машинист, пора, трогай! Вдоль насыпи захороводят леса, Пригорки, деревни и дачи. Смотрю я в окно, словно там чудеса, А как же в дороге иначе. Где сонных полей ниспадает вуаль, Церквей перезвон, да молитвы, Когда-то ворвалась звенящая сталь, Колёс этих чёткие ритмы. Под рокот их можно услышать порой — То марш, то романс, то балладу. Прошедшего века в них едет герой Сквозь взлёты и все круги ада! В вагонах-теплушках случался и кров, Когда подступали беды. В них матери в бой провожали сынов, И в них возвращались с Победой! Менялись эпохи, вожди, что вели Состав наш в коммуну в запарке, Одно неизменно — зазор колеи, Да люди особой закалки! И сталью по стали напев в унисон Творят его люди — не боги: Всего-то проехать один перегон Российской железной дороги! ОТ ДУШИ! Уважаемые работники и ветераны железнодорожного транспорта! От всей души поздравляю вас с Днём железнодорожника — праздником, который объединяет миллионы людей, чья жизнь и труд связаны с бескрайними просторами российских дорог. В первое воскресенье августа мы традиционно чествуем тех, кто ежедневно, в любую погоду и в любое время суток обеспечивают движение поездов, перевозку грузов и пассажиров, связывая воедино нашу огромную страну. Железная дорога — это живой организм, который питает экономику, соединяет судьбы, открывает новые возможности для развития территорий. И в центре этого сложнейшего механизма находитесь вы — мастера своего дела. Машинисты, диспетчеры, ремонтники, работники станций и вокзалов — каждый из вас вносит свой уникальный вклад в общее дело, от которого зависит ритм жизни всей страны. Вы умеете находить правильные решения в самых сложных ситуациях, проявляете выдержку и мужество, сохраняя при этом человеческое тепло и добродушие. В этот праздничный день желаю вам крепкого здоровья, бодрости духа, благополучия и счастья в семьях. Пусть ваша работа будет стабильной и безопасной, пусть каждый рейс приносит чувство радости от выполненного долга. Спасибо за ваш нелёгкий, но такой важный и нужный труд! А. В. Кузнецова, глава Александровского муниципального округа
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4