6 7 ДЕКАБРЯ 2018 ГОДА СТАРШЕЕ ПОКОЛЕНИЕ До войны семья Галины Дмитриевны Тарасовой (в замужестве Ефремовой) проживала в городе Курске. Сохранились воспоминания ее брата Геннадия и сестры Нели о том, как в 1941 году перед угрозой захвата Курска немцами им пришлось стать беженцами. Из воспоминаний Геннадия Тарасова. - Я родился в 1930 году в городе Щигры Курской области, а Неля в 1936 году - в поселке Прохоровка Курской (ныне Белгородской) области. 22 июня 1941 года началась война, 29 августа немцы первый раз бомбили Курск. На железную дорогу бросали фугасные и зажигательные бомбы, было много пожаров. Мы их тушили, брали зажигалки в перчатках клещами. 6 и 7 сентября я пробыл в школе. 8 сентября около нашего дома, в центральной части Курска, появились крытые машины – колонна для перевозки эвакуированных людей и их вещей. Мои родители - отец Дмитрий Николаевич, мать Екатерина Андреевна (она ждала третьего ребенка), бабушка Евдокия Зиновьевна, моя сестра Неля 5-ти лет и я, 11-летний пацан, погрузились в полуторку и поехали в Воронеж, до которого от Курска примерно 230 километров. Доехали до большого села Бобровые Дворы (БобровоДворское) Старо-Оскольского района Курской области. Здесь мы покинули колонну беженцев. Отец снял квартиру, где мы жили около месяца. 11 октября 1941 года родилась моя сестра Галина. Мы с Нелькой ходили в роддом, нам ее показывали. Была осень, шли дожди, кругом черноземная грязь, по ночам – заморозки. Когда уже был снег, мы снова отправились в сторону Воронежа. Мать находилась в кабине вместе с новорожденной Галей, а мы – в кузове. Когда приехали в город, отец снял квартиру. В Курске он был видным человеком. Его знали как специалиста по сельскому хозяйству. В начале 30-х годов он одним из первых освоил американский трактор «Фордзон». В Москве прошел курсы Коммунистической сельскохозяйственной академии («Тимирязевка»). Был коммунистом, членом ВКП (б). Отца вскоре призвали в Красную Армию. Последнее письмо от него пришло с дороги. Мы были вынуждены в Воронеже дважды сменить квартиру, а затем перебрались жить в заброшенный дом барачного типа. Так как отец не знал наших новых адресов, а мы не знали, куда писать, связь с ним оборвалась. Мать устроилась работать стрелочницей на железную дорогу. В конце ноября 1941 года грянули жестокие морозы, в декабре они достигли 40 градусов. Наш барак промерз насквозь. Иней, с палец толщиной, поселился по всем углам. Мы прижимались друг к другу, чтобы согреться, ложились спать одетыми. Поджимали коленки и дышали друг другу в затылок. Я спал в отцовском зимнем пальто. Выйдешь за порог, а там сразу мороз тебя хватаПосвящается светлой памяти Галины Дмитриевны Ефремовой (11 октября 1941 –1 декабря 2018) Администрация района с глубоким прискорбием сообщает, что на 78 году ушла из жизни Ефремова Галина Дмитриевна. Галина Дмитриевна родилась 11 октября 1941 года с. Бобровые Дворы Курской области, в то нелегкое время, когда семья эвакуировалась из-за угрозы захвата города Курска немцами. В г. Камешково семья Тарасовых приехала в 1952 году. После обучения в школе в 1958-м Галина Дмитриевна начала свою трудовую деятельность на фабрике им. Свердлова ученицей съемщицы, затем работала съемщицей. В 1962 году окончила Владимирский сельскохозяйственный техникум по специальности «агроном» и начала трудиться помощником бригадира, потом бригадиром полеводческой бригады Камешковского отдела производственного Управления сельского хозяйства Владимирской области. В 1965 году она перешла в Камешковское отделение Государственного банка СССР, где прошла путь от кредитного инспектора до управляющего отделением. В 1971 году получила диплом экономиста, закончив Московский финансово-экономический институт. В 1983 году она была избрана секретарем Камешковского райкома КПСС, в 1984-м – первым секретарем. В 1990 году вернулась на работу в главное управление Госбанка РСФСР по Владимирской области в должности начальника управления по работе с коммерческими банками. В 1991-м назначена на должность начальника расчетно-кассового центра г. Камешково, где проработала до выхода на пенсию в 2003 году. Где бы Галина Дмитриевна ни работала, она всегда была инициативным, ответственным, надежным человеком, бравшим на себя повышенные обязательства. Она была очень внимательна к людям, активно участвовала в общественной жизни своего трудового коллектива и всего района, награждена знаком «Отличник Госбанка». Пользовалась огромным и заслуженным уважением среди камешковцев. В непростое перестроечное время Камешковский райком КПСС под ее руководством принимал все необходимые меры по стабилизации экономики и социальной сферы, прилагал значительные усилия для разрешения проблем и улучшения жизни жителей района. Уход из жизни Галины Дмитриевны – это глубокая скорбь не только для ее родных и близких, но и для всех, кто знал ее, работал вместе с ней. Светлая память о мудром, добром, неравнодушном, отзывчивом человеке, большом труженике навсегда останется в наших сердцах. Выражаем глубокое соболезнование родным и близким Ефремовой Галины Дмитриевны. Администрация Камешковского района. Совет народных депутатов Камешковского района. Районный совет ветеранов войны и труда ЕФРЕМОВА Галина Дмитриевна ет в ледяные тиски. Страшно было матери идти в ночную смену. Окна в домах завешаны черной бумагой – светомаскировка, уличные фонари не горели. После суровой зимы миновала и весна, пришел июнь 1942 года. В первых числах июля мы с Нелей пошли в железнодорожную столовую купить котелок свекольного супа. Столовая была широкая, с низким потолком, бревенчатыми стенами, дощатыми полами, грубо отесанными столами с ножками крестнакрест, вдоль которых тянулись длинные скамейки. Потолок подпирали столбы. На стене висел портрет Сталина и плакат с изображением работницы, настороженно приложившей палец к губам, и надписью: «Помни! Враг подслушивает!». Вдруг совершенно неожиданно раздался душераздирающий свист и оглушительный взрыв. Столовая задрожала и заходила ходуном. Полы содрогались и пучились, столбы и стены рушились, люди падали друг на друга. Деньги из кассы разлетелись во все стороны. Убитая осколками бомбы кассирша упала на меня и этим спасла мне жизнь. Кровь хлещет, деньги валяются... Я поднялся, схватил сестру и бежать, вдруг босоножка с ее ноги сорвалась, вернулся, схватил туфлю. Окно было рядом, выскочил, Нельку за руку - и дёру! Куда люди бежали, туда и мы. Бомбежка понемногу стихла, немецкие самолеты улетели. Меня и Нелю тошнило, уши заложило. Все воспринималось тревожно и чуждо, как происходящее на иной планете. Это была контузия. Немного придя в себя, мы стали пробираться в барак. А нам навстречу бежит мать. Во время бомбежки она упала в яму, чуть с ума не сошла, думала, что нас в живых нет. Бабушка в это время оставалась в бараке с младшей сестрой Галиной, которой было меньше года. Что она пережила, трудно представить и рассказать! Через несколько дней началась срочная эвакуация. Перед отъездом, уже у вагона поезда, помня кошмар бомбежки, я уперся и решительно сказал матери: «Не поеду!», а мне было тогда чуть больше одиннадцати лет. Мы вернулись домой. Вскоре пришли слухи, что эшелон с эвакуированными беженцами немцы разбомбили. 4 июля у д. Малышево (10 км югозападнее Воронежа) немцы переправились через Дон и захватили на восточном берегу плацдарм. 5-го июля они вышли на окраины города. 6-го в Воронеже начались ожесточенные уличные бои, немцам удалось захватить большую часть города. 7 июля 1942 года немцы заняли «северные ворота» Воронежа – пригородное село Подгорное. Впоследствии у погибшего лейтенанта Алексея Фомичева нашли записку: «Нас осталось только семеро из 80 красноармейцев. Фашисты лезут напролом. Готовятся к атаке. Но мы будем драться до последнего патрона. Погибаем в селе Подгорном». Фашисты хозяйничали в Подгорном неделю. Они расстреливали жителей, грабили дома. В погреб одного из домов, в котором прятались 12 жителей, бросили гранаты, 10 человек погибли. 14 июля 1942 года фашисты были выбиты из Подгорного. О погибших в боях сегодня напоминают братская могила № 291, в которой похоронено более 2000 тысяч наших воинов, памятник, увенчанный танковой башней в знак освобождения села, и мемориал 288 односельчанам, не вернувшимся с войны. Из воспоминаний Нели Тарасовой (в замужестве Хоменко). - Летом 1942 года на окраинах Воронежа начались бои. Мать решила уезжать, мы взяли, что могли унести. Мама и бабушка, меняя друг друга, несли младшую сестру Галю. Мы шли туда, куда шли люди. И когда были в лесу, слышали, как идут немецкие танки к Воронежу. Пришли в село Подгорное. И там попали в подвал, в нем было много семей. Несколько раз к нам спускались немцы с автоматами. В полумраке они разглядывали нас, словно добычу, и говорили о чем-то между собой на чужом для нас языке. А мы, окаменевшие от страха, жались в угол и с ужасом ждали, что ктонибудь из них крикнет: «Фойер!» («Огонь!»). Некоторые поднимались с пола и в слезах просили: «Тут женщины и маленькие дети, больше никого!» И немцы уходили. В том подвале мать зарыла часть документов отца. В их числе было его удостоверение слушателя Высшей партийной школы. В архивах Курска, как мы позже узнали, документы о работе отца не сохранились, они пропали во время бомбежек. Геннадий об уходе из Воронежа рассказывает так: - Дошли до колхоза имени 1-го Мая. Помню поле с клубникой, возле стоял объездчик с нагайкой. Подходили немцы. Мы ночевали в овраге. Утром, чуть свет, встали и опять пошли. Мать и бабушка по очереди несли Галину. Дошли до Подгорного. Началась бомбежка. Мы спрятались в подвале брошенного дома. В нем уже была семья и двое детей. И нас пятеро. Через некоторое время в подвале еще прибавилось - стало три семьи. Среди детей был мальчишка, раненный в живот. Все эти дни он стонал и кричал. А семьи все прибывали и прибывали. Двадцать одни сутки и днем и ночью мы сидели в этой темнице. Немцы бомбили с утра до ночи. Жуть! Ночами я вылезал и полз к колодцу, который находился между нашими и немцами. У колодца лежали шестеро убитых красноармейцев. Я брал с собой веревку и обычно ползком притаскивал на день половину ведра. Ели только морковь. Надергаю ее и бросаю всем. В один из дней пришел командир пулеметного взвода и сказал: «Вы все здесь погибнете! Здесь камня на камне не останется. Мы не сдадим Подгорное. Уходите!» В первую ночь мы вышли семьями. У кого пятеро, у кого четверо, у кого трое детей. Прожекторы бегающими лучами освещали все вокруг. Дети стали плакать, кричать. И мы вернулись в подвал. Ночью опять попытались уйти. Шли на северо-восток к Усмани. На дороге нас увидели красноармейцы. Мы были оборванные, грязные, вшивые. Они посадили нас в машину и довезли до речки, протекающей около города. Здесь мы смогли привести себя в порядок. Усмань - небольшой город, находящийся в 70 километрах от Воронежа и в 75 километрах от Липецка. Здесь мать нам сказала: «Дальше не поедем!» Нас направили в село Хомутовка Грачевского района (упразднен в 1956 году) Воронежской (ныне Липецкой) области. Поселили нас в избу к бабке, которую деревенские звали «Хренушка». Спали на полу на соломенных матрацах. Мать определили на работу в колхоз «Коммуна». Наша бабушка, Евдокия Зиновьевна, тоже работала - и на лошадях возила, молотила, все делала. Семье дали паек, небольшой огород, а я пошел в школу. Воспоминания подготовил к печати сотрудник Камешковского историко-краеведческого музея Ю. ЕПИШИН Окончание в следующем номере. Дети войны Семья Тарасовых: мама Екатерина Андреевна, дочери Неля (вверху), Зоя (слева), Галина (справа). 1954 год.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4