6 12 ОКТЯБРЯ 2018 ГОДА НАСЛЕДИЕ АНТОНИНА Александровна Горшкова с любовью проводит рукой по холодному мрамору памятника: «…Теперь и душа на месте, не болит. Будто долг свой выполнила, груз с сердца сняла. Не для своей славы делала, не для огласки. Для них, тех парней, что в восемнадцать лет ушли из нашей деревни и не вернулись. Они погибли, чтоб мы были живы, и заслужили память о себе». Мысль поставить памятник погибшим односельчанам не давала покоя старосте д. Мокеево А.А. Горшковой давно. Сама она родом из здешних мест. Училась сначала в начальной школе в д. Ворынино, потом закончила восьмилетку в с. Давыдово, среднее образование получила уже во владимирской школе рабочей молодежи. Работала на «Автоприборе» и на химзаводе. Но деревенской душе не хватало в большом городе ни простора, ни воздуха. Поэтому не променяла родные места на городские удобства. Да и давно возникшее желание увекоПамять о героях жива вечить память не вернувшихся с фронта не отпускало. Со скромной зарплаты копила деньги на памятник. Хотелось, чтоб это было не похоже на обычное кладбищенское надгробие, чтоб чувствовались скорбь и величие. У старожилов выспрашивала, кто из их родственников ушел на фронт и не вернулся. Клавдия Шамина назвала своих родных, вспомнили, что из семьи Архиповых пятеро полегли на полях сражений, у Дарумовых – семеро, четверо у Рощиных… Так потихонечку список погибших мокеевцев вырос до 55. Потом уже, когда имена были высечены на мраморе, оказалось, что вспомнили не всех… Отец Антонины тоже воевал. В 1942 году во время наступления пришлось долго ползти по снегу в сильный мороз. Александр Степанович отморозил пальцы, домой вернулся инвалидом. А его брат, Петр, умер от ран в госпитале. Воспоминания отца, односельчан, демобилизовавшихся с войны, запали в душу Тоне, тогда еще совсем девчонке. Но острой занозой до сих пор саднит рассказ о том, как провожали на фронт в самом начале войны восьмерых восемнадцатилетних парнишек. С гармошкой, песнями. Когда вышли за околицу, один вдруг повернулся лицом к Мокееву и сказал: - Прощай, моя деревня! Больше мы тебя никогда не увидим! Его отец одернул, дескать, что говоришь, война скоро кончится. Все восемь погибли в первом же бою, даже не успев написать письмецо домой. - Разве можно забыть такое, - продолжает А.А. Горшкова. – Почти в каждый дом пришла похоронка, да и не по одному разу. Мы сначала у часовенки доску с фамилиями поставили, краской просто написали. А я все думала: мальчишки, да неужто вы только это заслужили?! Сама денег накопила, чуток в деревне насобирали. Поехала в город, по всем ритуальным мастерским прошлась, в одной только согласились по моей задумке обелиск сделать. Рисунок подобрали, слова хорошие. Вот Павел Шамин постамент сложил, дорожку к памятнику плиткой выложил. Староста уверена, что жители земли давыдовской продолжат заботиться о сохранении памяти своих предков. Будут приходить к обелиску молодые родители и рассказывать своим детям, как сражались за Родину их прапрадеды, чтобы они знали и не забывали героев-земляков. Н. ГРИШИНА Камешковский край расположен в самом сердце России, его села и погосты уходят корнями в легендарные, почти сказочные времена Владимирской Руси. После прошлого безбожного века большинство православных храмов – памятников, каждый из которых в течение столетий являлся символом и архитектурной доминантой своего селения, оставались в изуродованном, а, подчас, и полуразрушенном виде. И отрадно видеть, что в последние годы эти уникальные здания – центры духовной жизни - возрождаются буквально не по дням, а по часам. Глядя на сделанные всего с десяток лет, а то и совсем недавно фотографии былой разрухи и сравнивая их с нынешним благолепием, трудно поверить, что подобное преображение – итог лишь немногих последних лет. Это свидетельство того, что жители Камешковского края стремятся сохранить неповторимое наследие предков и передать новым поколениям многовековые традиции. Яркий пример подобного можно видеть в старинном селе Лаптево, которое в старину было известно как «сельцо Федосово, Лапка тож». Впервые деревянную церковь там выстроил еще 306 лет назад в 1712 году царский стольник Иван Арсеньев. А в 1819-м его потомки братья Александр и Федор Трегубовы, герои Купола малой родины русско-турецких войн, возвели в Лаптеве каменный Никольский храм. Долгое время эта церковь, прежде являвшаяся одним из элементов обширного усадебного комплекса, пребывала в запустении без крыши и куполов. Фактически от памятника позапрошлого столетия остались только стены. Но сегодня старое здание, которому в будущем году исполняется 200 лет, преображается, и его купола вновь смотрят в тихую воду окруженных вековыми березами старинных прудов когдато роскошной трегубовской усадьбы. Не менее насыщенное событиями и громкими фамилиями прошлое имеет село Патакино на Клязьме, в прежние времена носившее и второе название - Ковалево. От когда-то владевших едва ли не половиной территории нынешнего Камешковского района помещиков Акинфовых во второй половине XVIII столетия это село перешло к владимирским дворянам Безобразовым, получившим известность своими подвигами на ратной службе. В 1820-е гг. владелец Патакина, бывший офицер Конной гвардии статский советник Дмитрий Алексеевич Безобразов (отец прославленного в истории генерала от кавалерии Сергея Безобразова, приятеля Пушкина и полкового командира Лермонтова), бывший ковровский уездный предводитель и смоленский вицегубернатор на свои средства возвел в селе на высоком клязьминском берегу красивейший каменный Троицкий храм, который был освящен в 1824 году. Построенный в стиле классицизма с изящным четерехколонным портиком, он стал украшением всей округи. Троицкая церковь в 2000-е едва не повторила судьбу главного дома патакинской усадьбы, который был варварски снесен до основания, но сегодня этот красивейший архитектурный памятник переживает свое возрождение, на нем обновлены купол и крест. В отличие от Лаптева и Патакина храм в бывшем Троицком погосте, который ныне слился с деревней Каменово, сравнительно молод. Церковь в честь Святой Живоначальной Троицы была построена там в 1866 году специально для нового прихода. Приземистый пятиглавый храм с невысокой колоколенкой и изящной оградой с коваными решетками и воротами был возведен из красного кирпича в модном в ту пору русском романтическом стиле. «Обживал» его священник Матвей Покровский, служивший там вплоть до своей кончины в 1918 году в разгар Гражданской войны. Хотя Троицкий храм и был закрыт в советские времена, церковный комплекс чудесным образом оказался не только не уничтожен, но даже сохранил почти все основные архитектурные элементы. Однако в целом здание тоже оказалось в запустении, и порой казалось, что разруху там уже не одолеть. И сегодня, глядя на нарядный, празднично сверк ающий белоснежной побелкой храм полутора вековой давности, с обновленными куполами и буквально «вылизанной» оградой, трудно представить, что это то самое унылое место, где ветхость и ржавчина были скрыты кронами разросшихся деревьев. Приведенные примеры далеко не единственные. Полным ходом идет ремонт Троицкого храма в селе Горки, возведенного в первой четверти XIX века в усадьбе господ Левашовых. Скоро засияют обновленные купола величественной Казанской церкви в старинном селе Усолье на реке Уводи, когда-то входившем в состав Стародубского княжества. И эти один за другим устремляющиеся в горнюю высь купола малой родины, пожалуй, одно из самых объективных свидетельств необратимых перемен к лучшему. Н. ФРОЛОВ u!=м Š!%,ц*%г% C%г%“2= (“. j=ме…%"%) " 1991 г. ьский гое е ментов Живонач цы была пост пост 186 u!=м “. k=C2е"% "% "2%!%L C%л%",…е 2010-. г.г. необр b%ƒ!%›д=ем= C=2=*,…“*= це!*%"ь “ …%"/м K=!=K=…%м, *3C%л%м , *!е“2%м
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4