10 26 ИЮНЯ 2015 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ dм,2!,L o!="д,… n*%…ч=…,е. m=ч=л% " …%ме!=.: 50 - 93 2014 г., 1 1, 2, 4, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 20, 21, 23, 25, 27, 28, 30, 31, 33, 37, 40, 42, 44 Записки районного хирурга Глава 25 Безусловно, мне хотелось остаться, все-таки десять лет жизни прошло в этих стенах. Сотни, если не тысячи успешных операций выполнено за этот промежуток времени. Но если б я остался, то о профессиональном росте и кандидатской можно было бы забыть. Я сделался бы лапароскопической прислугой неведомого Олега Ивановича. Нет, решил - значит, надо ехать. Я оставался в обожаемой мною хирургии, просто выходил на более сложный ее уровень. Мне и хотелось уехать, и грустно было от мысли, что скоро покину эти места. Когда я приехал, то начал учиться оперировать детей; а сейчас, уезжая, обнаружил, что мне на операцию стали попадать уже их дети. Незадолго до отъезда мне довелось оперировать трехлетнюю девочку с ущемленной бедренной грыжей. Операция прошла успешно, ребенок быстро пошел на поправку, и однажды ее мама спросила у меня: - Дмитрий Андреевич, а вы не помните меня? Десять лет назад вы оперировали меня с острым аппендицитом, мне тогда было тринадцать. А сейчас вы спасли и мою дочь! Вы не находите, что в этом есть что-то мистическое? - Я нахожу, что просто начинаю стареть. Если останусь тут, то, возможно, еще и ваших внуков придется оперировать! - Так и оставайтесь! Все больные и персонал очень переживают, что вы уезжаете! Но, как оказалось, не все. В последний день моей работы, 31 августа 2005 года, пришел странного вида чудила и попытался испортить мне настроение. - Дмитрий Андреевич, я слышал, вы уезжаете? А вы меня не помните? - начал мужчина. - Я Григорий Исаакович Шварцман. - Что-то не припомню, а что вы хотели? - Видите ли, Дмитрий Андреевич, благодаря вам я стал глубоким инвалидом и теперь, как это принято, хочу возмещения и морального, и материального ущерба. - А в чем дело? Что-то вы не похожи на инвалида. - Это снаружи, а внутри я глубокий инвалид. - Давайте ближе к делу, Григорий Исаакович. - Хорошо! Три месяца назад я лечился у вас по поводу обострения хронического панкреатита. Все хорошо! Все замечательно! Обострение прошло, но при выписке вы мне дали рекомендации, в результате которых я заработал дисбактериоз, прошу прощения, и теперь каждые полчаса бегаю в туалет по большому. Стул наижидчайший! - У вас есть с собой выписка и рекомендации? - А как же, все есть! Вот выписка, вот рекомендации, двадцать один препарат! - Послушайте уважаемый, что-то вы путаете, здесь все препараты разбиты на группы, я вам сказал принимать по одному препарату из каждой группы. Написал из лучших побуждений названия большинства препаратов, я же не знаю, какие в аптеке на данный момент есть. Какие претензии? - Так я-то принимал все препараты из списка! - Зачем все, если я вам по группам все расписал и подчеркнул? - Так значит, я не понял, надо лучше объяснять! - Я вам и написал, и рассказал, уж не знаю, как еще объяснять. Все понимают, а вот вы один не поняли! - Но я же пострадал! Вы собираетесь мне компенсацию выплачивать? - Нет, конечно. Хотите денег - подавайте в суд. Только не знаю, как вы объясните тот факт, что вы не пришли разъяснить непонятное. - А что, можно было прийти переспросить? И вы бы меня не ругали? На этой грустной и смешной истории я хочу окончить повествование о моей работе в ЦРБ. В конце рабочего дня я накрыл стол, пригласил всех. Услышал о себе много интересного и приятного, в какойто момент мне даже захотелось остаться, но я вовремя одумался. Таких проводов местный вокзал, наверное, давно не видал. Кроме персонала со мной прощались мои бывшие пациенты, многие пришли с детьми. Проводник вагона все спрашивала, мол, кого провожаете? «Нашего хирурга, Дмитрия Андреевича Правдина!» - прозвучало в ответ. Я стоял в вагоне, прижавшись к запотевшему стеклу, и думал о том, что мужчины не плачут, и долго, долго махал рукой провожающим, пока они совсем не скрылись из виду, превратившись в неразличимые точки. Районная эпопея благополучно завершилась, впереди ждала новая, бурлящая интересными событиями, жизнь. Эпилог Прошло три месяца после того, как я покинул центральную районную больницу. На новом месте меня приняли относительно нормально, правда без оркестра и туша. Леонтий Михайлович и здесь оказался непререкаемым авторитетом. Работая в многопрофильном стационаре, я на себе в полной мере ощутил пользу районной хирургии. Большинство врачей, не прошедших этой школы, были сильны в своей специальности, но любой шаг в сторону от проторенного пути заводил в тупик. Все были узкоспециализированы. В нашем отделении, пожалуй, только Ермаков и я могли на должном уровне поспорить с представителями других специальностей. Многих это сильно раздражало. Я был весьма удивлен, когда сосудистые хирурги пригласили в свое отделение врача из гнойной хирургии, чтобы тот вскрыл постинъекционный абсцесс у пациента ангиохирургического отделения. - А что, вы сами не можете? - спросил я. - На артериях оперируете, а гнойник простой не можете разрезать и дренировать, с этим же любой интерн справиться? - Мы-то можем, но нам нельзя, запрещает начальство, - поправили меня ангиохирурги. - Каждый должен заниматься своим делом: сосудистый хирург - сосудами, торакальный - грудной клеткой, абдоминальный - животом и так далее. Первое время я порывался сам оперировать смежную патологию, но меня быстро осадили и поставили, как говорится, на место. Помню один довольно неприятный инцидент. В мое дежурство поступила бабушка 85 лет с ущемленной паховой грыжей. Ущемленным оказался придаток яичника, уже измененный длительным сдавливанием, не жизнеспособный. Я, недолго думая, взял да и удалил его без всякого труда. На утренней конференции мне устроили такой жесткий разнос! Мама не горюй! Особенно лютовал один преклонных лет профессор кафедры факультетской хирургии, у которого было что-то личное к бывшим районным хирургам. Он в свое время выгодно женился на дочке предыдущего профессора, после института остался на кафедре, защитил кандидатскую диссертацию, а потом и докторскую помогли сделать. Сам он почти не оперировал, в лучшем случае ассистировал опытным хирургам, но регулярно проводил обходы и со знанием дела воспитывал молодежь. - Почему вы не пригласили гинеколога? - шумел профессор. - Да операция технически несложная, я их в районе много раз выполнял! Ни одного осложнения не наблюдал! - стал оправдываться я. - Здесь вам не район! Не ЦРБ! Здесь многопрофильная клиническая больница, такие номера у вас больше не пройдут! А вдруг родственники в суд подадут? - Так бабке 85 лет, на кой ей яичник? Тем более что при осмотре он был изменен, не жизнеспособный. Думаю, и гистологическое исследование этот факт подтвердит! - Отстраняю вас за такую самодеятельность на месяц от дежурств! - наказал меня светило. - И впредь, чтобы больше никто из хирургов самодеятельностью не занимался! Все слышали, никто не занимался! Запрещаю! Есть сопутствующая патология - зовите консультантов! Яичник поврежден, значит, гинеколога! Почка заинтересована - уролога! И так далее! Еще раз повторяю, у нас не ЦРБ, а клиническая многопрофильная больница! Все специалисты есть! Лишение хирурга дежурств - это одно из самых сильных наказаний. Кроме денег, теряешь и возможность заниматься экстренной хирургией, одним из самых интересных и увлекательных разделов нашей специальности. Конечно, в большой больнице, как и везде, есть свои подводные камни; пока их узнаешь, не одну шишку набьешь. После этого случая меня высылали в командировки в отдаленные ЦРБ области, где существовали проблемы с хирургами, где я смог проявить свой талант универсала в полную силу. После я часто стал ездить в отдаленные уголки нашей области, во многих местах были проблемы с хирургами. Приходилось и по санитарной авиации летать на санзадания. Не обошли стороной и мою ЦРБ. После моего отъезда отделение возглавил Юра Ветров. Сев в кресло заведующего, он заважничал и буквально через несколько месяцев возомнил себя пупом земли. Власть помогает полностью раскрыть сущность человека. Саныч и Степа остались в ЦРБ, Иван и лор-врач Артур вскоре вслед за мной уехали в город. Отделение стало хиреть и «усыхать», когда я приезжал по санзаданию, мне было грустно смотреть, как разваливается некогда крепкое хирургическое отделение, а вместе с ним и вся больница. В других отделениях тоже врачи стали увольняться и отправлялись в другие места в поисках лучшей доли. Возможно, когда-нибудь я напишу и «Рассказы хирурга городской больницы», где поведаю читателю и о том, как вымирают маленькие больницы и возвеличиваются большие стационары. А пока прощаюсь с вами, до новых встреч. Заключительная
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4