15 11 ИЮНЯ 2015 ГОДА В последние годы Тихий стал вести себя не как главный врач, а как барин-самодур. Он на самом деле влепил мне два наказания за ту злосчастную собаку. Это переполнило чашу моего терпения. - Николай Федорович, а почему вы два наказания мне приказом оформили? - спросил я у Тихого после выхода документа в свет. - А что, тебе три надо? - ухмыльнулся главный врач. - Я могу! - Но это незаконно. - А законно собак в хирургии оперировать? - Нет, но то, что вы творите, противоречит юридическим нормам! Я в приказе расписываться не буду. - Не расписывайся, ишь какой герой выискался, ты еще пойди на меня в суд за это подай! - В суд я подам, не переживайте, выиграю, а потом уволюсь. Мне эти ваши выговорыпредупреждения до одного места, тут дело принципа. - Какой принципиальный, смотри! - Да, а надоело уже! Когда я один впахивал и на приеме, и в отделении, и на дому дежурил, каждый час по разной ерунде вызывали, тогда я был хороший. А как в суд подали, причем все знают, что моей вины там нет, плохой стал, и еще рублем наказали! Можно подумать, я тут миллионы получаю! Сейчас бичара какой-то, который на белых простынях только здесь и спал, пожаловался - мне два наказания! А что-то я не припомню, чтобы вы мне хоть раз две премии выписали. - А ты сейчас и одну к Дню медработника не получишь, раз у тебя выговор, - подхватил главврач. - А я и не сомневался! Вы, Николай Федорович, не цените кадры, скоро от вас вся больница разбежится! - Кто это у нас ценный кадр? Ой, уморил! Иди работай! - Отнесу заявление в суд - и пойду работать. - Давай, больше трех часов отсутствовать будешь - я тебя по статье уволю. Судебный процесс я выиграл за двадцать минут. Судья задала всего два вопроса: на основании чего мне за один проступок вынесли два наказания, и почему я не написал объяснительную, как того требует закон. В итоге приказ посчитали незаконным и наказания аннулировали. Тихий очень злился, но сделать ничего не мог. На следующий день я написал заявление на увольнение и отнес подписывать к главврачу. Оказалось, он ушел в отпуск и вместо него остался начмед Лившиц. Семен Семенович долго меня уговаривал остаться, но я не соглашался. - Дмитрий Андреевич, ну хотя бы месяц. Сегодня первое августа, давайте вы до тридцать первого доработаете? - А что это даст? Я своих решений не меняю! - Ну, мы пока вам замену подыщем. ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ dм,2!,L o!="д,… o!%д%л›е…,е. m=ч=л% " …%ме!=.: 50 - 93 2014 г., 1 1, 2, 4, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 20, 21, 23, 25, 27, 28, 30, 31, 33 Глава 24. О разгильдяйстве Записки районного хирурга - Юра Ветров прекрасно подготовлен, я думаю, он меня заменит. - Ну, вот и чудненько, займитесь Ветровым. За месяц подготовьте его как заведующего отделением. Договорились? - Хорошо, месяц отрабатываю, готовлю Ветрова, и все, - согласился я, немного подумав. - Только, Семен Семенович, никаких подвохов, чтобы тридцать первое августа две тысячи пятого года было моим последним рабочим днем в больнице! - Разумеется, - улыбнулся Лившиц, пожимая мне руку. - Да, и надеюсь, расчет в тот же день получу? Без проволочек? - Ну, я постараюсь, пока Тихий в отпуске, и я за него, сделаю все наилучшим образом, но и вы не подведите! Расстались мы с начмедом не то чтобы друзьями, но и не врагами, а это обнадеживало. Глава 25 Заключительная Честно говоря, я давно подумывал о новом месте работы. В мае я ездил сдавать на первую квалификационную категорию в областной центр и встретился там с Ермаковым. Он и предложил мне место в отделении абдоминальной хирургии областной больницы. Один парень защитил кандидатскую диссертацию и уезжал в Москву, на его месте Леонтий Михайлович видел меня. Долго меня уговаривать не пришлось, я понимал, что в ЦРБ мне больше ничего не светит. Мне хотелось профессионального роста, а в районе существовал определенный рубеж, за который я, по многим причинам, зайти не мог. Да и, честно сказать, мне хотелось защитить кандидатскую диссертацию. Материал был собран, а каждый раз отпрашиваться и выкраивать время на поездку к научному руководителю было крайне неудобно. В общем, последний конфликт с главным врачом был мне только на руку. Переговорив с Лившицем, я вышел из кабинета и посмотрел на окружающий мир уже другими глазами. Еще утром я шел на работу и думал, что вот уже больше десяти лет каждый день хожу одной и той же дорогой, а ничего в моей жизни не меняется. Я никак не решался что-то изменить. А поговорил - и стало легче, будто сделал первый шаг к новой жизни. Настроение улучшилось, и ничто уже не могло его омрачить. По дороге в отделение меня перехватила постовая медсестра, та самая Людочка: - Дмитрий Андреевич, а мы вас везде ищем! - Что случилось? - Ой, пойдемте скорее, там такое! - Да что такое? Ты толком можешь рассказать? - Там раненого кавказца привезли, а с ним еще человек тридцать, все кричат, орут! Главный их пообещал всех на тот свет отправить, если срочно помощь не окажут! Ужас! - А где все доктора? - Брыу с Ветровым в операционной, грыжу плановую оперируют. - А Саныч где? - А Саныч хотел с ними поговорить, они сказали, что ему уши отрежут, он куда-то и спрятался! - А в милицию звонили? - Да куда там, все поразбежались, попрятались, кто звонить будет! Они еще в операционную хотели вломиться, но их анестезиолог не пустил. Ой, что будет! - Не причитай раньше времени, - изрек я и вышел из общего коридора, соединявшего наш корпус с административным, в хирургическое отделение. Весь холл и коридор был заполнен небритыми людьми, с характерными чертами лица, большинство одето в дорогие спортивные костюмы, они громко разговаривали на незнакомом языке. - Так, а что вы тут разорались? - начал я, помня, что лучший метод защиты - это нападение. - А ты кто такой? - удивился пожилой мужчина с коротко стриженной седой бородой, и сделал знак остальным, чтоб замолчали. На меня уставились изумленные горные мужчины. - Я заведующий этим отделением! А вы кто и почему без халатов ворвались в отделение и распугали всех больных? В чем дело? - Э, не шуми, а! Мы родственника привезли, у него ранение в бок, ножом! А тут никого нет! - Все выйдите отсюда, останетесь только вы и расскажите толком, что произошло. - Э, слушай, ему плохо, да! Надо оперировать! - продолжал настаивать бородатый. - Послушай, дядя! - вспылил я, не обращая внимания на остальных. - Ты что, русского языка не понимаешь? Операционная занята, там ребенка в данный момент оперируют, мне что, его снять со стола и твоего родственника уложить? - А что, всего одна операционная? - не унимался бородатый. - Одна! Давай, пусть твои люди выйдут. Я осмотрю раненого. Авторитет что-то крикнул, и парни, напирая друг на друга, бросились к выходу. Они явно хотели поговорить со мной посвойски. - Тебя как звать? - спросил я раненого парня, лежавшего на каталке. - Ахмед, - скривившись, ответил пострадавший. - Ты откуда? - Из Дагестана. - А здесь что забыл? - Работаю. - Ясно. Задери рубаху, - попросил я и осмотрел рану. Раневой канал начинался по лопаточной линии слева, в проекции почки, шел сверху вниз, спереди назад, и пропадал глубоко в тканях. - Нож длинный был? - Не видел, сзади ударили. - Длинный! - сказал бородатый. - Мы нож нашли, вот такой! - И он показал руками размер ножа. - Ну что, жить будет? - Будет, но нужна операция! Давайте так договоримся: вы нам не мешаете. Сейчас закончат оперировать мальчика, и сразу берем твоего парня. Но чтоб никто из ваших не ходил здесь и не пугал персонал и больных. - Хорошо! Ты будешь оперировать? - Я, только пугать меня не надо. А то руки начнут трястись и чего-нибудь не так сделаю, тебе это надо? - Нет! Пугать никто не будет, я обещаю! Но прошу, сделай все хорошо! - Сделаю как себе! - Вай, хорошо! Я прошел в операционную, толкнул дверь плечом - оп-па, закрылись изнутри на швабру. - Эй, в осаде, открывайте, это я! - Ой, Дмитрий Андреевич! - выглянула испуганная санитарка. - А мы закрылись, а то эти хотели прямо сюда забежать! - Знаю! Пока ситуация под контролем. Когда закончите? - Дмитрий Андреевич, заканчиваем! Пару швов осталось наложить! - бодро доложил Ветров. - Ну как там джигиты? Как ты с ними совладал? - поинтересовался Иван. - Да как-то договорились. Если спасем Ахмеда, то будет все отлично, а если нет, то не знаю! - Дмитрий Андреевич, надо спасти, - испуганно прошептала операционная сестра. - А то нам всем не поздоровится. Вон их сколько, всю больницу окружили! - А что, милиция не едет? - спросила санитарка. - Их давно уже вызвали. - А что милиция. Вон возле дверей их машина стоит, не вмешиваются, - ответил я. - Говорят, они ничего противоправного пока не видят. - Вот, у нас всегда так, надо, чтобы что-нибудь обязательно произошло, только тогда милиция вмешается, а так нельзя их отогнать! - возмутилась операционная сестра. - Ладно, вы поменьше говорите, а давайте заканчивайте и берите раненого! Через полчаса я выполнил лапаротомию и вошел в живот. При ревизии обнаружил сквозную рану левой почки, но без повреждения ее ножки, и сквозное ранение нисходящего отдела толстой кишки. Кровопотеря была небольшой, но при таких ранениях по всем канонам надо выводить колостому. Ахмеду не было еще и тридцати, и мне стало жалко парня, обреченного полгода какать в мешочек. «Обещал как себе сделать, надо слово сдержать. Себе бы я колостому не стал бы выводить. А если швы на кишке воспалятся и рана разойдется, может перитонитом осложниться. Тогда точно, с меня живого эти ребята не слезут». - Дмитрий Андреевич, чего задумались? Колостому надо выводить! - подсказал Юра. - Иван, выйди, спроси у группы поддержки, сколько времени с момента ранения прошло, - попросил я, не отреагировав на слова ассистента. - Говорят, часа три назад ударили! - сообщил вернувшийся Иван. - Ладно, ушиваем кишку и почку, колостому выводить не будем! - А как же каноны? - поинтересовался Юра. - А мы их не нарушаем, до шести часов дозволяется ушить рану кишки без вывода ее на переднюю брюшную стенку. - Да это если дырка небольшая! А тут сквозная, два пальца запросто пролезут, и говно в животе. - Ничего, ушьем в три ряда, фекалии уберем, дренажи поставим. Не боись, Юра, прорвемся! - Ну, не знаю, я бы не стал рисковать. - Так я же рискую, ты всего лишь ассистент, - объяснил я и ушил почку и раны толстого кишечника. Отмыв брюшную полость от фекалий, установил дренажи и ушил операционную рану. - Ну, все! Жить будет, рожать вряд ли! - заключил я и вышел из операционной. В коридоре меня уже ждали. Керим, бородатый «авторитет», выглядел встревоженным. - Керим, все хорошо! - объявил я и коротко рассказал об операции, а о возможных осложнениях упомянул вскользь, не делая на них особого акцента. - Ну, доктор, если все обойдется, то я твой должник! - заключил Керим. - А если нет? - Давай не будем о плохом, пусть парень поправляется. Несмотря на все опасения, Ахмед быстро пошел на поправку, а после того как на пятые сутки он сам покакал, я понял, что, кажется, все в порядке. o!%д%л›е…,е “лед3е2
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4