15 15 МАЯ 2015 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ dм,2!,L o!="д,… o!%д%л›е…,е. m=ч=л% " …%ме!=.: 50 - 93 2014 г., 1 1, 2, 4, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 20, 21, 23, 25, 27, 28, 30, 31 o!%д%л›е…,е “лед3е2 Глава 23. О неприятном Записки районного хирурга Неприятностей в нашей работе хватает. Случается и с откровенной уголовщиной столкнуться. Семена Абрамовича Вайнштейна доставили с места происшествия в крайне тяжелом состоянии. Около десяти минут назад Вайнштейн попал под колеса автомобиля, когда перебегал дорогу в неположенном месте. Удар джипа пришелся на левую половину туловища, и у него лопнула селезенка. На операции - полный живот крови и продолжающееся кровотечение. Селезенка практически оторвана от своей ножки. С неимоверным трудом я отыскал ножку органа в хлюпающей крови и наложил зажим. «Уф! Кровотечение остановлено! Осталось собрать кровь, перелить, что удастся, обратно в организм, и ушить ножку селезенки». Кроме того, я решил выполнить и аутолиентрансплантацию - взять кусочек селезенки и вшить в сальник. Селезенка - важный орган, она не только в кроветворении участвует, но и отвечает за иммунитет. Ее удаление бьет по защитным силам организма. В то время в специальных хирургических журналах появилось множество публикаций, призывающих при удалении селезенки вырезать небольшой фрагмент вне зоны повреждения, отмывать в растворе антибиотика и вшивать в брюшную полость. Научно доказано, что вживленный таким образом кусок селезенки через полгода начинает функционировать как удаленный орган. В него прорастают кровеносные сосуды, и образуется собственная капсула. Под микроскопом он отличается от настоящей селезенки разве что размерами. Я применил эти рекомендации на практике. К концу операции все показатели у пострадавшего пришли в норму, и последние швы я накладывал в прекрасном расположении духа. Моего настроения не омрачало даже то, что, торопясь в операционную, я забыл надеть фартук, и вся моя одежда от груди и ниже пропиталась кровью. С кожи кровь отмоется, трусы можно выкинуть, это мелочи. Главное - еще одна спасенная жизнь в нашу копилку славных дел! На выходе из операционной меня перехватила довольно неприятная особа с огромной бородавкой на носу. - Здравствуйте, я Циля Моисеевна, жена Семена Абрамовича, которого сейчас только что оперировали! - представилась она. - А вы, я так понимаю, доктор, который ему операцию делал? - Да, это я. С вашим мужем все в порядке. Простите, я сейчас сменю одежду, умоюсь и все вам расскажу. - Хорошо, хорошо, я подожду вас в палате, - лилейным голосом сообщила Циля Моисеевна. Минут через пятнадцать, когда я зашел в палату к Вайнштейну, лицо его жены выражало высшую степень недовольства. Не придав особого значения подобной метаморфозе, я произнес: - Операция прошла успешно, была приличная кровопотеря, но мы вовремя остановили кровотечение и восполнили кровопотерю. Правда, пришлось удалить селезенку, так как она была размозжена и не поддавалась ушиванию, но кусочек вшили в брюшную полость, так что со временем там будет функционировать новая! - от души улыбаясь, поведал я, но, не заметив особого воодушевления на лице собеседницы, спросил: - Циля Моисеевна, а вы вообще слушаете меня? - Я-то слушаю! - злобно сказала мадам Вайнштейн. - Только я кроме как слушать, еще и видеть могу! - И что же вы видите? Что-то не так? Я же вам объяснил, что селезенку спасти не удалось, но кусочек я вшил, будет новая развиваться! - Я не об этом, не о селезенке! Убрали и бог с ней! - А в чем тогда дело? Чем вы не довольны? - Чем? - переспросила владелица бородавки. - А где золото? - ее искривленный артритом палец показал на лежащего на кровати мужа. - Где золотая цепочка, где золотая печатка, где золотое обручальное кольцо? Где все это, я вас спрашиваю? Утром, когда мой муж уходил из дома, все эти вещи были на нем, а теперь, после вашей операции, они пропали, и никто не знает, где они есть! - Лицо мадам Вайнштейн от негодования налилось краской и стало напоминать сморщенную свеклу, покрытую крупными пупырями. - Вы, как заведующий, можете мне ответить, где золото? - Послушайте, я боролся за жизнь вашего мужа, а не приглядывал за его вещами. Мне не до того было! - Не до того было ему! А вот чтоб было до того, я сейчас же вызываю милицию! Пусть они решают! - Подождите, зачем милицию? Давайте сами разберемся. - Я уже разобралась! Никто ничего не видел, никто ничего не знает! Пока вы там мылись, я уже собственное расследование провела! - Я, между прочим, мылся потому, что, спасая вашего мужа, весь в его крови выпачкался! - Да мне наплевать, в чем вы там выпачкались! Верните золото, а то я вас так замараю, ни одна химчистка не отчистит! - Послушайте, я не видел никакого золота! - Значит так, юноша, или вы возвращаете мне украденные вещи, или я вызываю милицию! - А, вызывайте! Черт с вами! - махнул я рукой. Мне этот спектакль напомнил один известный анекдот, когда вечером к мужику, спасшему накануне тонувшего в реке еврейского мальчика, пришли домой его родственники и спросили: «Вы спасли нашего мальчика?» - «Я, но не стоит благодарностей!» - «Какие благодарности? Где его шапочка?» Приехал майор милиции, приказал никому не отлучаться и предложил добровольно сдать украденное, мол, тогда ничего не будет. - Майор, вы в самом деле думаете, что кто-то из нас взял это паршивое золото? - спросил я. - Это, как вы сказали, паршивое золото стоит больше, чем вся ваша зарплата за двадцать лет работы хирургом. Это очень старинная работа, фамильная драгоценность, можно сказать, передается из поколения в поколение, - ледяным тоном пояснила Циля Моисеевна. - Ничего я пока не думаю, - ответил майор. - Я делаю свою работу, а следствие покажет. - Да это же глупость - красть в отделении, - возмутился я. - У нас сроду краж не было! - Да у вас тут проходной двор! - скривилась жена Вайнштейна. - Вас вынесут, никто не обратит внимание! Циля Моисеевна, победно задрав бородавку вверх, прохаживалась по коридору. Было видно, что судьба золота ее волнует куда больше, чем жизнь мужа. В моей душе все кипело, мне хотелось придушить эту дамочку. Я только что выполнил сложную операцию, спас жизнь! А мне вместо благодарности вменяют кражу, и еще собираются обыскивать! - А вы еще в душе посмотрите! - внезапно заговорила с майором потерпевшая. - Я видела, - она кивнула в мою сторону, - как вон тот в душ сразу после операции рванул, может, он там чего спрятал! - Побойтесь Бога! - вскричал я. - Что я там прятал? Я кровь вашего мужа с себя смывал! - А вы все-таки посмотрите, товарищ майор, посмотрите! - продолжала Циля Моисеевна. - Видите, как орет? Значит, точно там спрятал! - Где у вас душ? - спросил следователь. - Вы что, серьезно думаете, что я украл золото, снял его на операционном столе, а после заныкал в душевой? - Я ничего не думаю, я проверяю версии. До душа опергруппа так и не добралась и нас не успела обыскать, так как весь этот балаган прервал плотный мужик, похожий на актера кино Армена Джигарханяна. - Эй, не подскажите, к вам мужчину сегодня сбитого машиной доставили, можно про него узнать? - спросил посетитель. - А вы кто будете? - спросил Иван, оказавшись ближе всего к незнакомцу. - Да, понимаете, я тот водитель, что привез его сегодня утром, - ответил «Джигарханян». - И что вы хотите? - Хочу золото отдать, тут у меня печатка, цепочка и обручальное кольцо. - А как оно к вам попало? - заинтересовался майор. - Так это, еще на месте происшествия, этот, которого сбили, сам попросил. - Что попросил? - не понял майор. - Ну, попросил снять с него золото и взять себе, он еще в сознании был. Говорит, возьми золото, потом отдашь, а то мне плохо, сознание потеряю, и украдут под шумок. - А почему сразу не отдал? - Да я хотел, но меня ваши коллеги сразу задержали и на допрос увезли, только сейчас отпустили. Ну я сразу к нему! Вот золото! - Мужик вытащил изделия из кармана и передал майору. - Да вы у него сами спросите, он подтвердит! - Это ваше? - грозно спросил майор у Цили Моисеевны. - Наше! - расцвела мегера. - Проверьте, все на месте? - Да, все! Все на месте! Какая радость! Но вы его не отпускайте, надо дождаться, пока Семен Абрамович в себя придет, только если подтвердит, что сам этому типу золото отдал, тогда и отпускайте! - Кто это «тип»? - стал возмущаться «Джигарханян». - Я им золото привез, а они подозрения какие-то нехорошие имеют! - Да, Циля Моисеевна, вы еще раз проверьте, может, там еще и крест грамм на пятьсот был? - предложил я. - Вы не ерничайте! Каждый человек ошибиться может! А креста там быть не могло, по определению, мы другой веры. - Там послеоперационный больной проснулся, хочет пить, - сообщила постовая медсестра. Очнувшийся от наркоза Семен Абрамович подтвердил, что действительно он сам попросил водителя, похожего на Джигарханяна, сохранить его богатство. Милиция принесла свои извинения и покинула отделение, мадам Вайнштейн отправилась домой прятать золото. Даже не взглянула в мою сторону. Утром я передал вчерашнего пациента доктору Ветрову: - Юра, после того, что вчера произошло, я его больше лечить не могу. Не дай бог какие осложнения возникнут, с живого кожу снимут! Так что давай, доведи до ума, я всегда рядом буду. - Да без проблем, Дмитрий Андреевич, а если осложнения возникнут, то они с меня кожу снимать будут? - Лечи так, чтоб не возникли! Семен Моисеевич поправился удивительно быстро. После аутолиентрансплантации у большинства больных повышается температура до 38 градусов и держится так дней десять, но он «проскочил». Когда Вайнштейн выписывался, то подошел и спросил у меня: - Дмитрий Андреевич, я так благодарен за спасение моей жизни, что хочу вас и весь коллектив както отблагодарить! - Семен Абрамович, мне от вас ничего не надо, коллективу, думаю, тоже. - Ну что вы, так же нельзя! Я не уйду, пока вы не скажете, чего хотите. Может, коньяку? - Ну, от пары бутылок хорошего вина мы, пожалуй, не откажемся, - произнес я, понимая, что просто так от него не отделаться. - Ну что, какое вино заказал? - спросил слушавший краем уха наш разговор лор Артур. - Сказал, на его усмотрение, может «Хванчкару» принесет, не знаю. - А может, и «Киндзмараули»? - мечтательно предположил Артур. - Вот доктор, вам! Еще раз спасибо! - радостно всучил мне два тяжелых газетных свертка Вайнштейн. - Выпейте за мое здоровье! - Ну что там? Не томи! - возбужденный лор потянулся к сверткам. Я развернул газеты, и по столу покатились две бутылки порошкового «Агдама» по 17 рублей за пол-литра. Употребить их так никто и не смог.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4