15 24 АПРЕЛЯ 2015 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ dм,2!,L o!="д,… o!%д%л›е…,е. m=ч=л% " …%ме!=.: 50 - 93 2014 г., 1 1, 2, 4, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 20, 21, 23, 25, 27 o!%д%л›е…,е “лед3е2 Глава 22. О любви Записки районного хирурга Хочу рассказать вам о тех необычных проявлениях любви, которые видел сам. Во-первых, конечно, доктор Минусинский - и такого подонка можно полюбить. Медсестра Лидочка, что называется, была без ума от Вольдемарыча. Муж ее года два назад отбыл искать лучшей доли, забыв сообщить свой новый адрес. Об алиментах он тоже позабыл. Родители Лидочки жили далеко, а здесь оставалась бабушкина квартира, которую было жаль продавать. Так и жила она, в большой квартире, но без мужчины. Как только очередной ухажер узнавал, что очаровательная женщина воспитывает двух прекрасных детей, то исчезал в утренней дымке, забыв проститься. Но Петя Минусинский вошел в дом Лидочки не только как любовник, но и как хозяин. И Лидочка впервые за два года почувствовала себя защищенной. Второе увольнение за год серьезно ударило по психике Вольдемарыча. Он сказал главному врачу, что переходит к военным, но на деле не стал утруждать себя поисками новой работы. Утешался Петя алкоголем. Не знаю, на какие деньги он пил - то ли больным вернул не все, что взял, то ли пропивал расчет и новогоднюю премию, но факт оставался фактом. Вольдемарыч запил. Новогодние праздники, как всегда, были горячим временем. Да, нас теперь было больше, работать стало легче, но я все равно не терял бдительности. Как-то ночью, закончив операцию у пациента с острой кишечной непроходимостью, я задержался на посту, выписывая назначения. Дежурная медсестра Лидочка села рядом и, тяжело вздохнув, сказала: - Дмитрий Андреевич, я понимаю, что сейчас не время, уже два часа ночи, вы устали, но мне очень нужно с вами поговорить. А вы все время на операциях. - Ну, Лидочка, нынче праздники, урожай, ты ж не первый год у нас, сама знаешь. - Я понимаю, поэтому можно мне с вами сейчас поговорить? - О Минусинском? - Да! Я знаю, что он подлец, но я его люблю и не могу видеть, как он страдает! - О, Петя еще и страдать способен? Тала-ант, - усмехнулся я. - Вы не знаете его! Он не совсем плохой человек. Знаете, как его мои дети полюбили! - Лида, хватит лирики, - оборвал я медсестру. - Насмотрелся я на твоего Минусинского. Чего ты хочешь? - Возьмите его обратно, пожалуйста! - Нет. - Ну, пожалуйста! Он же без работы совсем сопьется! Вчера его возле магазина люди подобрали, пьяный лежал, чуть не замерз! - Лида, не дави на жалость. Доктор Минусинский подлец, каких свет не видывал! Ты знаешь, чем он занимался? - Знаю, он мне рассказал, что он деньги у больных вымогал и вас подставлял, говорил, будто вы его заставляете. - А он говорил, у кого он вымогал? У пенсионеров, живущих на крохотную пенсию. У колхозников, которые по пять лет зарплаты не видят. У таких, как ты, матерей-одиночек! Последняя ограбленная им - сельская училка, которая одна тащит семью; муж у нее инвалид и дочка, которую надо кормить, учить и одевать. А твой хороший Минусинский вытянул у нее годовую зарплату! Это он тебе рассказал? - Нет, - вздохнула Лида и заплакала. Улыбаясь, на пост медсестер облокотился Иван: - Ой, а кто это у нас Лидочку обидел? Уж не заведующий ли? - Нет, я просто так плачу. - Ну-ка колитесь, что у вас тут произошло? Не люблю, когда такие хорошенькие девушки расстраиваются. Говори, вдруг помогу чем? - Не поможете, - вздохнула Лида. - Только Дмитрий Андреевич сможет. - А, понятно, - нахмурился Рябов. - Опять за Упыря просишь? - А уже просила? - насторожился я. - Да, на прошлой неделе, меня, чтобы я с тобой поговорил насчет Петьки. А я отказал. Слушай, Дима, может, и правда возьмешь его назад? - неожиданно предложил анестезиолог. - Смотри, как Лидочка убивается. - Дмитрий Андреевич, миленький, - медсестра вытерла глаза носовым платком. - Пожалуйста, возьмите Петю обратно! - Ну вы вообще! - Я развел руками. - Как вы себе это представляете? То он увольняется, то снова устраивается - у нас тут детский сад или все-таки больница? - Лехко! - оживился Иван. - Он же не по статье уволился, а по собственному! Ты подойди к главному, поговори, скажи, что у того с вояками не вышло, назад к нам хочет, и убеди взять. И вы будете смеяться, но я поддался на их уговоры. - Ладно. Лида, скажи своему милому, чтобы после праздников заглянул ко мне, только трезвый. И если сам попросит - замолвлю словечко перед начальством. Но только на поликлинику; в стационар не возьму! И только с испытательным сроком. - Спасибо, Дмитрий Андреевич! Спасибо, Иван Григорьевич! - обрадовалась Лидочка. - Все передам, после праздников будет как штык! - А мне за что спасибо? - удивился Рябов. - За то, что помогли заведующего убедить! - Смотри, Лида! Ты вот за него хлопочешь, а как думаешь, случись что, он не сбежит от тебя? - А и не знаю, и знать не хочу: сейчас-то он мой! - выпалила девушка. После старого Нового года в отделении появился Минусинский. Теребя в руках шапку, он попросил простить его и принять на работу. - Петя, хоть ты, конечно, и гад, но Лидочку жалко, любит тебя, стервеца. Вот ради нее и берем! Пойдешь на прием, вместо Ветрова, а Юру я перемещаю на отделение, будет старшим ординатором. Я с главным врачом разговаривал, он тебя возьмет, но с двумя условиями. - С какими? - с дрожью в голосе спросил Минусинский. - Первое: испытательный срок - полгода. Если хоть одно замечание будет, то увольняем без всякого объяснения. И второе: если ты, поганец, хоть копейку с кого возьмешь, то все, пеняй на себя! Ясно! - Да, ясно! - И еще одно условие, уже мое. Если ты, Петя, хоть один донос на меня главному настрочишь, то в тот же день отсюда вылетишь! Усек? - Усек, - еле слышно прошептал кляузник. На приеме Петя показал себя хорошим доктором, больных не обижал, и те ему даже написали несколько благодарностей в специальный журнал. Через три месяца я начал иногда брать Минусинского ассистентом на свои операции, но особо его этим не баловал. Потом разрешил ему дежурить с правом выполнения небольших операций. Но объемных вмешательств хирург Минусинский в нашей больнице больше не выполнял. Со временем он стал улыбаться и распрямил спину, но никогда не забывал своего места. Лидочка радовалась. Но, как говорится, горбатого могила исправит. Не прошло и года, как Петя снова с кого-то «снял» деньги. До скандала не дошло, он написал заявление и уволился по-тихому. Подробностей я не знаю - был в это время в очередной командировке в N-ске. Когда я вернулся назад, Пети уже и след простыл. Поговаривали, что он сошелся со своей прежней женой. Сплетни я не любил, поэтому просто порадовался, что Вольдемарыча с нами больше нет. Лидочку только жалко, очень уж она по нему рыдала, полгода забыть не могла мерзавца. Видал я и людей, давно живущих вместе и вполне счастливых и делавших странное, как они сами считали, от великой любви. Судите сами. Молодой армянин, инженер, просит именно меня осмотреть его жену. Смотрю. Красивая полногрудая девушка с прекрасными черными волосами, рассыпавшимися по ее изящным плечам, и печальными глазами, в которых читается боль. - Доктор, вот моя жена, но она пока по-русски не говорит, я ее только две недели назад из Армении привез, - объясняет мужчина. - Тебя как звать? - Меня Ашот, а ее Мегрануш, что значит «сладкая как мед». - Ну и что, Ашот, с твоей Мегрануш случилось? - Месяц назад родила сына, все нормально было. Я сам здесь живу, у дяди свой колбасный завод, и я там главным инженером работаю. Ну, решил и жену, и сына к себе забрать. - Не рановато? - Не знаю, я ее люблю! Скучаю без нее! Вот и привез, мы же на самолете, не на поезде! - Понятно, суть проблемы в чем? - Дней десять назад у Мегрануш заболела правая грудь. Мы к детскому врачу сходили, она сказала молоко сцеживать и этой грудью не кормить, а хуже станет - к вам обратиться. - Именно ко мне? - Ну да, так и сказала: если что, идите к хирургу Правдину! - Он что-то добавил по-армянски своей жене, та покраснела и стала снимать платье. - Она стесняется, - пояснил Ашот. Раздевшись, красавица руками прикрыла груди. Я знаками попросил ее завести руки за голову, муж продублировал мою просьбу на армянском языке. Картина оказалась неприглядной: у Мегрануш было гнойное расплавление правой молочной железы, именуемое маститом. Кормящие часто страдают маститом. А у Мегрануш была самая сложная форма воспаления - ретромаммарный послеродовый мастит; гнойник был расположен за молочной железой. При такой форме заболевания воспаление может расплавить переднюю грудную стенку, попасть в плевральную полость и осложниться гнойным плевритом. Необходимо было срочно прооперировать женщину. - Ашот, а температура была? - уточнил я. - Да, была! Три дня до 40 градусов поднимается. - У твоей жены серьезное заболевание молочной железы, гной там скопился. Необходимо немедленно оперировать. Пила, ела давно? - Утром чаю попила, с час назад, а что? - Надо чтобы от последнего приема пищи до операции прошло не менее трех часов. Два часа подождите, или здесь, или домой пока съездите. - Так, а зачем ждать? - не совсем понял Ашот. - Сейчас сразу нельзя? - Нет, дадут наркоз, может возникнуть рвота, пища попадет в трахею, начнется воспаление легких. - Слушай, какой наркоз, а? - Обыкновенный, общий. - Не надо наркоз, так делай, под местным, она потерпит, - предложил любящий муж. - Ашот, под местной анестезией вряд ли получиться, гнойник за грудью расположен, сзади! Понимаешь? - Понимаю, и в чем проблема? - Да не делают такие операции под местной анестезией! У нее груди большие, нужно хорошую ревизию сделать, чтоб затеков гнойных не оставить. - А где делают? - Я не понял, Ашот, ты же инженер, человек с высшим образованием, а ведешь себя, как дикарь! - Почему как дикарь? - Да потому что от наркоза отказываешься! Дадим маску, прооперирую, пять минут - и все готово! - Нет, доктор! Или под местной, или никак! - Ашот, я смотрю, ты свою жену совсем не любишь, не жалеешь. Это ведь такая боль! Я только осмотрел, а она уже чуть не плачет! - Ничего, потерпит! Я рядом буду стоять, при мне кричать не посмеет! - Да почему ты не хочешь, чтобы мы ее под наркозом оперировали? - Наркоз - это очень опасно, у меня брат троюродный помер от него! - Так от новокаина быстрее можно помереть, его при таком диагнозе не менее пол-литра надо! - Нет! - заупрямился армянин. - Под наркозом не дам! Уехал Ашот, увез сладкую как мед Мегрануш искать хирурга, готового под местной анестезией избавить красавицу от ретроммарного мастита. А разыскал или нет - не ведаю, к нам больше не заглядывал. У человека в течение жизни может быть не один супруг. Поэтому недостаточное внимание и заботу хоть как-то можно понять: ну не родные люди друг другу, что поделать. А вот наплевательское отношение родителей к детям и детей к родителям - чем объяснить? Час ночи - традиционное время для вызова врача. С доставившего меня уазика прямиком иду в хирургию, туда привезли молодую мамашу и ребенка с болями в животе. Вхожу в палату. На кровати лежит маленький ребенок, восьми месяцев от роду. Безжизненные глаза открыты, на маленьком лице застыло страдание, малыш не плачет и не стонет, полная апатия и равнодушие к окружающему миру. Невооруженным глазом видно, что ребенок тяжело болен. - Что случилось? Сколько болеет? - спрашиваю у матери. - Вы знаете, доктор, животик у нас болит, и уже больше суток, похоже, - спокойно отвечает та. - Когда точно заболел, с чего все началось, как протекали боли? - продолжаю расспрос, чтобы как можно полнее собрать историю заболевания. После приступаю к осмотру. Точно, инвагинация! Причем настолько запущенная, что необходимо срочно оперировать. Инвагинация - внедрение одного участка кишки в другую. Чаще встречается, когда тонкая кишка «уходит» в толстую в месте ее анатомического перехода, то есть в илиоцекальном углу. И как правило, чаще случается у детей до года, пик приходится на возраст от шести до девяти месяцев. Педиатры считают причиной инвагинации ранний прикорм.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4