15 13 МАРТА 2015 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ dм,2!,L o!="д,… o!%д%л›е…,е. m=ч=л% " …%ме!=.: 50 - 93 2014 г., 1 1, 2, 4, 7, 9, 11, 13, 15 o!%д%л›е…,е “лед3е2 Глава 19. Рокировка Записки районного хирурга Заканчивался май, вовсю цвела черемуха, зеленый ковер покрыл поля и луга; приближалось лето, а с ним и мое перемещение на пост заведующего. Леонтий Михайлович окончил ремонтировать городскую квартиру и написал заявление на увольнение. Отведенные законом две недели его отработки заканчивались 31 мая, и с первого июня я вступал в должность. За шесть лет работы районным хирургом я многому научился, встал на ноги - и все это благодаря Ермакову. Конечно, мне приходилось работать и самостоятельно, но недолго, в общей сложности пару месяцев в год. И я всегда знал, что скоро приедет Леонтий Михайлович и возьмет инициативу в свои руки. Даже когда его не было на отделении, я всегда ощущал его незримое присутствие. И теперь он уезжал навсегда! Еще в марте Ермаков съездил в медуниверситет и попросил еще хирургов. Ему пообещали, что летом пришлют и хирурга, и травматолога. Я не верил, что кто-то и правда приедет - мы каждый год просили и пока никого не получили. Заведующий предлагал нам с Санычем сходить в отпуск. Я согласился, и с конца апреля и до конца мая поработал в N-ске, съездив в свою традиционную командировку. Саныч в отпуск идти отказался. Ни кола ни двора, ехать некуда, пить завязал. Зато он сошелся с медсестрой из инфекционного отделения и переехал к ней жить. Попросил, если что, отпустить его осенью на неделю - картошку выкопать. Нам тоже предлагали взять в разработку приличный земельный участок, но я отказался. Во-первых, с такой работой у меня абсолютно не получалось выкроить время на сельхозработы, во-вторых, хранить урожай было негде, а в-третьих, просто не хотелось. Благодарные больные круглогодично снабжали меня продуктами, а стоять все лето в позе горного орла ради десятка мешков картошки я совершенно не желал. Не вдохновлял меня крестьянский труд. Раньше мне и в голову не приходило, что Леонтий Михайлович отчитывается за нас всех перед своим начальством. Теперь я это прочувствовал в полной мере. В последний рабочий день, 31 мая, Леонтий Михайлович устроил прощальную вечеринку - проставился. В ординаторской накрыли столы, его жена наготовила еды, мы тоже из дома принесли кто что смог. В общем, стол получился на славу. Но где еда - там и выпивка. Саныч не пил, его поставили экстренным, и он постоянно бегал на «скорую» смотреть «острые» животы и шить мелкие раны. Вечер прошел нормально, Ермаков говорил, как он любит нас, мы - как тяжело нам будет без него и как жаль, что от нас уходит такой замечательный человек и хирург. Разошлись мы еще засветло, все вроде прошло гладко, без эксцессов. Утром я проснулся бодрым и свежим и к восьми ноль-ноль уже сидел в кресле заведующего. Не успел я провести пятиминутку, как меня вызвали к главному врачу. - Добрый день, Дмитрий Андреевич, поздравляю с вступлением в должность! - поприветствовал Тихий. - Спасибо, Николай Федорович! - чуть зардевшись, ответил я. - Не хочется в первый же день вашего заведования ругаться, однако вынужден напомнить, что заведующий несет полную ответственность как за отделение, так и за медперсонал, который у него в подчинении! - А что случилось? - Я понимаю, что вы вчера провожали Леонтия Михайловича. Дело хорошее, Ермаков отличный специалист, мне, честно говоря, жаль было с ним расставаться, и поэтому я ничего предосудительного не вижу в том, что вы собрались в коллективе и выпили по этому поводу. Но всему есть предел! - Не понимаю, о чем вы. Мы посидели, выпили, да, но культурно, и все разошлись по домам без скандалов! - Ладно, я вас на первый раз наказывать не буду, дам вам время на адаптацию, но если через полгода такое повторится - разговор будет другим! - Николай Федорович, что вы все загадками говорите. Можете вы мне сказать, что произошло? - Вот иди и сам выясни, что произошло, и сам разберись во всем, а после мне старшую сестру пришлешь, я с ней отдельно потолкую. У входа в отделение стояла удрученная старшая медсестра, похоже, она специально здесь находилась и поджидала именно меня. - Что, Дмитрий Андреевич, сильно досталось вам? - участливо спросила старшая. - Досталось! Только, Анастасия Романовна, честно сказать, я не понял, собственно, за что? - А главный врач что, не сказал? - Сказал, что-то произошло у нас в отделении, велел разобраться с вами, а после вас к нему прислать на ковер. Что произошло-то? - Да беда у нас, товарищ заведующий, - тяжело вздохнула Анастасия Романовна. - Вы вчера все разошлись, мы столы убрали, посуду перемыли, и я тоже ушла. А санитарки наши молодые, Наташа Косицина и Тамара Степанова, все никак угомониться не могли. Мало им показалось, добавки захотелось. Сходили в магазин, взяли еще «беленькой» и пошли на терапию отношения выяснять с Настей Бобровой, медсестрой, она как раз вчера дежурила. Вроде как Настя у Тамарки когда-то мужика увела. Вот девки поддали и пошли на разборки. В общем, закончилось тем, что наши санитарки облили ее мочой и всю измазали калом. Тьфу, стыдобища! - Каким калом, какой мочой? Где они ее взяли? - Да, говорят, они ее в туалет затащили, а там «утки» с этим добром стояли, ну они и воспользовались. (Санитарок, как правило, в учреждениях не хватает, за мизер мало желающих экскременты таскать, приходится среднему медперсоналу этим заниматься. Медсестры складывают использованные «ночные вазы» в одно место, так как туалет один и он постоянно занят. Сестра ждать не может, она ставит горшок рядом и уходит на пост, а как выпадет свободная минутка от основной своей работы, то возвращается и только тогда моет и выливает. Так и громоздятся рядами полные «утки» в местах общего пользования, распространяя не довольно специфическое амбре. Это обычное явление в ЦРБ.) - Ужас! И что теперь? - Не знаю. Настя заявление написала в милицию, сожитель ее сказал, что порвет девок, в общем, дурдом! - Весело, - вздохнул я. - Не поймешь, чем заниматься, то ли лечебным процессом, то ли разборками. - А и тем, и тем придется заниматься! На то вы и заведующий! - А что, Леонтий Михайлович, тоже этим занимался? - А то! Он еще и не тем занимался. Думаю, при нем такого не произошло бы. Его тут шибко уважали! Уважали и боялись! - Вы хотите сказать, что меня тут ни во что не ставят? Оттого так себя вести стали? - Я этого не говорила! Вы не обижайтесь, Дмитрий Андреевич, как хирург вы молодец, все вас хвалят и любят за это, и оперируете вы прекрасно, и больных тяжелых на ноги ставите, но как организатор, извините, пока никакой! - Спасибо за откровенность, - хмыкнул я. - Никак обиделись? - Да нет, задумался. - Это хорошо. Вот, Леонтий Михайлович, он все знал: сколько у него на отделении персонала, какие ставки, кто работает, а кто халтурит. Он все лично проверял, в каждую дырку залазил, знал даже, сколько половых тряпок на этаже, и если не хватало, то давал втык сестре-хозяйке и мне. - Заведующий и тряпками занимается? - А как же, всем! Он хозяин был, вы, может, и не замечали. А Леонтий Михайлович и тряпками занимался, и тазиками, ведрами, швабрами - всем! - Да, тяжела ты, шапка Мономаха! - Вы не расстраивайтесь, втянетесь со временем, - утешила меня старшая медсестра. - Парень вы неглупый, с характером, не трус, умеете быть требовательным, так что научитесь, а я вам подсказывать на первых порах буду. Согласны? - Значит, Анастасия Романовна, будете серым кардиналом на отделении? - Вы начальник отделения, а я ваша правая рука. Это моя работа. Вы же администратором, поди, не были никогда? - Нет, конечно, когда бы я успел. - А я уже тридцать лет старшей! Так что давайте не ссориться, а помогать друг другу, я вашу индивидуальность ни в коей мере не собираюсь ущемлять! Вы согласны? - Согласен! А Ермаков, по-вашему, был хорошим хозяйственником? - Замечательным! Просто идеальным! Мы же раньше заготовкой сена занимались. - Сена? Больным вместо матрацев подкладывать? - Ну, нет! Раньше при советской власти, да и незадолго до вашего приезда, все государственные организации оказывали шефскую помощь сельскому хозяйству. Причем в обязаловку было. Вы разве не слышали? - Нет, откуда? Я же в городе жил. - Была такая установка от райкома, что все учреждения помогали совхозам и колхозам, даже школы. У всех план, больница должна была, по-моему, 60 тонн сена заготовить. Наш совхоз «Заветы Ильича» во Фролове располагался. - И что, вы каждое лето накашивали вручную 60 тонн? Я даже не представляю себе, сколько это сухой травы, но, наверное, много. - Много, - улыбнулась старшая. - И конечно, мы косили не вручную. Работали трактором, затем, когда трава высыхала, ее специальная машина собирала и прессовала в тюки, а мы уже таскали и в скирды складывали. Правда, где трактор не мог пройти, там мужики вручную выкашивали. Леонтий Михайлович и Иван Григорьевич, анестезиолог, он тогда еще совсем молоденький был, только к нам приехал, ох как любили «литовкой» помахать! - Во дела, - изумился я. - Шесть лет проработал у вас, а первый раз слышу, как вы сено заготавливали. - И сено, и на картошку ездили! Все было. Как советская власть рухнула, еще года три поездили, а потом все! - Анастасия Романовна, а как же больные, бросали больницу? - Почему бросали? Раньше все ставки были заняты, у нас врачей девять человек только работало на отделении, кого-то оставляли, а остальные - на покос! Леонтий Михайлович там ух как руководил! Ты - сюда, ты - туда! Никто не бездельничал! И сам работал - не угнаться! Весело было! Домой не ездили, ночевать там оставались, в здании старой школы нам место выделили, речка рядом - купались, загорали, а вечером - танцы. Ох, время было! Вы Рябова-то порасспрашивайте, если интересуетесь, он вам расскажет. Да, есть что нам вспомнить, лучшие годы в работе нашего отделения были. - А сейчас что, худшие? - Ну, не худшие, но и не самые лучшие. Врачей вон всего четверо, вы с Санычем, лор да Иван. - Почему четверо, а Трошин? Вы его в расчет не берете? - напомнил я о нашем втором анестезиологе. - Хм, Трошин - больной человек, по полгода на больничных проводит, а в этом году ему шестьдесят пять стукнет - может, вовсе на пенсию уйдет. - Ну, уйдет, значит, уйдет. Раз мы по полгода без него справляемся - думаю, переживем. Ладно, вернемся к нашим баранам. Что нам следует сделать с санитарками? - Ну что с ними делать? Пусть объяснительные напишут, да с Настей надо как-то вопрос уладить, чтоб заявление из милиции забрала. Я, правда, не представляю пока, как это сделать. Это надо же, догадались человека экскрементами облить! От дуры! Но я это возьму на себя, а вы поговорите с Тамаркой и Наташкой, только построже! Как заведующий! Орать не надо, девкам и без того стыдно, протрезвели, но приструнить просто необходимо! Справитесь или мне поприсутствовать? - Думаю, справлюсь, - решил я. - А где они сейчас? - Дома, где ж им еще быть. Я уже девчонок за ними послала, скоро будут. Построже, Дмитрий Андреевич! - напомнила старшая сестра. - Чтобы все знали, кто в доме хозяин! Леонтий Михайлович, бывало, только глянет, у них уже поджилки трястись начинают, и орать не надо! Вам, наверное, главный сказал, что дает время? - Да, сказал! Говорит, полгода на адаптацию даю, а затем уже по полной спрашивать буду! - Ну, и хорошо, через полгода у вас уже все отлично будет. «Да, вот они, подводные камни должности заведующего отделением - тряпки, швабры, пьяные санитарки! - думал я. - Этому тоже в институте не учат, на месте приходится вникать. Жаль, я Ермакова не расспросил… Леонтий Михайлович был настоящим хозяином отделения, но и он, наверное, не с ходу им стал. Да, круто судьба завернула, не было печали, как говорится». Если бы не отъезд Ермакова, я ни за что не согласился бы на такой пост. Но Саныча главный врач ни в какую не хотел видеть руководителем, несмотря на солидный хирургический стаж. И теперь я должен был не только оперировать, но и заниматься черт-те знает чем! Пришли понурые санитарки: двадцатилетние девчонки с опухшими, мятыми, но не потерявшими природной привлекательности лицами. - Ну, что, красавицы, весело вам вчера было? Что молчите, носы повесили? - А что говорить? - за двоих, без энтузиазма ответила Наташа. - Ты вот, Наталья, сколько у нас уже работаешь? - Два года почти. - А ты, Тамара? - И я столько же, мы вместе пришли. - Два года работали, и все нормально было, да? Пока, значит, Ермаков у руля был? А как я стал заведующим, то можно на ушах стоять? Можно ходить и людей фекалиями обливать? - Да нет! Дмитрий Андреевич, - начала Наташа, - мы вас тоже сильно уважаем, просто так получилось! - Мы не специально, - промямлила Тамара. - О как! Не специально облили мочой! Нечаянно дерьмом измазали! Да? - Ну, примерно так. Мы на самом деле не хотели! Просто напились вчера, а тут в окно смотрим, а эта Настя с терапии с Мишкой Ковалевым стоит, обнимается во дворе больницы, у всего народа на глазах, и ей даже не стыдно, а он мой парень был, мой! Понимаете? - Понимаю, Тамара, ты успокойся и рассказывай все по порядку, не сбивайся и не уходи в сторону! - Да не могу я успокоиться! Мы же с Мишкой пожениться собирались, уже заявление в ЗАГС подали, у нас через неделю свадьба должна была быть, а тут эта влезла! - Как влезла? - Ну, Мишка с ней до меня ходил, а потом они поругались, и он ко мне стал клинья подбивать. Мы год с ним встречались, год! Этой шалавы ни слуху, ни духу не было, а тут вот нарисовалась! - Так что ее не было в поселке? - Не было, куда-то завербовалась на год, говорят, в Чечню ездила по контракту. А тут перед самой свадьбой приехала и к Мишке прибежала: «Прости, Мишенька, не могу без тебя!» - А он что? - Снова с ней снюхался! А эта гадина специально к нам в больницу устроилась, специально! Мол, посмотри на меня, я медсестра, а ты санитарка занюханная! А мы, между прочим, с Натахой в юридическом на заочном учимся, уже на третий курс перешли. Думаете, мы всю жизнь санитарить будем? - Нет, я так не думаю, - покачал головой я. - Вы как будущие юристы знаете, где вы будете, если продолжите в том же духе.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4