8 6 МАРТА 2015 ГОДА ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА В 1976 году в спектакле Московского театра имени А.С. Пушкина «Мужчины, носите мужские шляпы» впервые прозвучала песня «Не отрекаются любя» композитора Марка Минкова. Позже он предложил ее Алле Пугачёвой, и песня-ручеёк превратилась в бурную красивую реку и растеклась по всей России. Наверно, в 70– 80-х годах в стране не было человека, который не знал хотя бы нескольких строчек из неё. Но песня в основном ассоциировалась с популярной певицей, и мало кто мог назвать автора стихов. А написаны они были Вероникой Тушновой ещё в 1945 году. Где же исток этой песни? Было это в начале ХХ века в Казани. Жила на Большой Казанской улице (ныне Большой Красной) внучка волжского капитана, симпатичная темноглазая Вероника – весёлая и доброжелательная. Весной ходила на Казанку смотреть ледоход, летом ездила в деревню Шелангу, что на берегу Волги. Любила петь, рисовать, играть на рояле. Всерьёз подумывала стать художником. Ей легко давались иностранные языки. А ещё она писала стихи, которые, как Музыка стихов Вероники Тушновой 27 МАРТА исполняется 100 лет со дня рождения известной поэтессы (19151965). ей самой казалось, получались красивыми и складными. Все эти увлечения поощрялись в дружной интеллигентной семье Тушновых. Мать была художницей, а отец Вероники, профессор, позже стал академиком ВАСХНИЛ. К ним часто приходили в гости известные деятели культуры и науки. Однажды девочка захотела написать стихи о пропавшем любимом коте. Да так, чтобы другие прочитали и пожалели его. Но нужных слов не нашла. Вскоре решилась написать о любви… После школы по настоянию отца она поступает в 1928 г. на медицинский факультет КГУ, который позже стал мединститутом. Вероника выросла, получила диплом врача, вышла замуж, родила дочь. Но поэзия влекла, тянула к себе магнитом. Поэтому Вероника Тушнова поступила в Литературный институт. Однако планы нарушила война, и вместо студенческой скамьи оказалась она в госпитале – палатным врачом. Казалось бы, в такое время не до стихов: болела мама, надо было воспитывать маленькую дочь, работать с утра до ночи. Но стихи приходили к ней сами собой, и в них она вкладывала все свои чувства… В 1944 году газета «Комсомольская правда» напечатала её стихотворную подборку под названием «Стихи о дочери». Бойцы стали присылать автору письма с фронта и благодарить за то, что она написала про их детей. Вот тут и поняла Вероника Михайловна, что нашла свои слова, свою интонацию и смогла достучаться до сердец читателей. Это стало решающим моментом в творчестве молодой поэтессы. За последующие двадцать лет вышло шесть её поэтических сборников: «Первая книга» (1945), «Пути-дороги» (1954), «Память сердца» (1958), «Второе дыхание» (1961), «Лирика» (1963), «Сто часов счастья» (1965). Также важное место в жизни Тушновой занимали переводы, в том числе и татарских поэтов Габдуллы Тукая, Мусы Джалиля. Но самую большую известность получила её любовная лирика. Последнюю свою книгу она писала, уже будучи безнадёжно больной, сборник вышел незадолго до её кончины. Прошло почти полвека, как Вероника Тушнова ушла из жизни, но это имя вошло в золотой фонд отечественной литературы. Её поэзия не подвластна времени, трудно представить себе, что в этом году ей исполнилось 100 лет со дня рождения… А о редкой красоте поэтессы до сих пор ходят легенды. Мимо такой тёплой, живой, волнующей поэзии не могли пройти музыканты. Её наполненные музыкой стихи сами просились на ноты. Она вдохновила на создание песен известных российских композиторов и бардов – Марка Минкова, Константина Орбеляна, Вячеслава Добрынина, Александра Дулова, Виктора Берковского, Лидию Чинарёву, Давида Тухманова и других. И кто бы ни исполнял песни на слова Вероники Тушновой – Алла Пугачёва, София Ротару, Тамара Гвердцители, Ирина Отиева, Татьяна Никитина, Галина Хомчик, - они неизменно задушевны и трогательны. Как задушевна и трогательна сама её поэзия, в которой всегда звучит музыка. ● Улыбаюсь, а сердце плачет Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера. Я люблю тебя. Это значит - я желаю тебе добра. Это значит, моя отрада, слов не надо и встреч не надо, и не надо моей печали, и не надо моей тревоги, и не надо, чтобы в дороге мы рассветы с тобой встречали. Вот и старость вдали маячит, и о многом забыть пора... Я люблю тебя. Это значит - я желаю тебе добра. Значит, как мне тебя покинуть, как мне память из сердца вынуть, как не греть твоих рук озябших, непосильную ношу взявших? Кто же скажет, моя отрада, что нам надо, а что не надо, посоветует, как же быть? Нам никто об этом не скажет, и никто пути не укажет, и никто узла не развяжет... Кто сказал, что легко любить? Не отрекаются любя Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно. А ты придешь, когда темно, когда в стекло ударит вьюга, когда припомнишь, как давно не согревали мы друг друга. И так захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то, что переждать не сможешь ты трех человек у автомата. И будет, как назло, ползти трамвай, метро, не знаю что там. И вьюга заметет пути на дальних подступах к воротам... А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки. За это можно все отдать, и до того я в это верю, что трудно мне тебя не ждать, весь день не отходя от двери. Быть хорошим другом обещался Быть хорошим другом обещался, звёзды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался, и не возвратится никогда. Я о нём потосковала в меру, в меру слёз горючих пролила, Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно. Ничего уже не объяснить Ничего уже не объяснить. Что случилось - мы не знаем сами... И еще пытаемся любить За зиму остывшими сердцами. Только вечер призрачен и тих, Сладко пахнет морем и цветами, Ты еще коснешься губ моих, Но уже холодными губами... Я еще ладонь твою сожму, Но сердца уже спокойно бьются, Не осознавая, почему Так нелепо люди расстаются... Я прощаюсь с тобою Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою - рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолёт, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белёсым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня. Надо верными оставаться Надо верными оставаться, до могилы любовь неся, надо вовремя расставаться, если верными быть нельзя. Пусть вовек такого не будет, но кто знает, что суждено? Так не будет, но все мы люди... Все равно - запомни одно: я не буду тобою брошена, лгать не станешь мне, как врагу. Мы расстанемся как положено - я сама тебе помогу. Биенье сердца моего... Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела. А есть тоска, как мед сладка, и вянущих черемух горечь, и ликованье птичьих сборищ, и тающие облака. Есть шорох трав неутомимый, и говор гальки у реки, картавый, не переводимый ни на какие языки. Есть медный медленный закат и светлый ливень листопада... Как ты, наверное, богат, что ничего тебе не надо. *** Сто часов счастья... Разве этого мало? Я его, как песок золотой, намывала, собирала любовно, неутомимо, по крупице, по капле, по искре, по блестке, создавала его из тумана и дыма, принимала в подарок от каждой звезды и березки... Сколько дней проводила за счастьем в погоне на продрогшем перроне, в гремящем вагоне, в час отлета его настигала на аэродроме, обнимала его, согревала в нетопленном доме. Ворожила над ним, колдовала... Случалось, бывало, что из горького горя я счастье свое добывала. Это зря говорится, что надо счастливой родиться. Нужно только, чтоб сердце не стыдилось над счастьем трудиться, чтобы не было сердце лениво, спесиво, чтоб за малую малость оно говорило «спасибо». Сто часов счастья, чистейшего, без обмана. Сто часов счастья! Разве этого мало? На рассвете Не пришел ты. Я ждала напрасно. Ночь проходит... День на рубеже... В окна смотрит пристально и ясно небо, розоватое уже. Кошки бродят у пожарных лестниц, птица сонно голос подаёт. На антенне спит ущербный месяц, с краешка обтаявший, как лёд. Ты назавтра скажешь мне при встрече: - Милая, пожалуйста, прости! Я зашел с товарищем на вечер, задержался и не смог прийти. Ты не очень сердишься? - Не очень. - И уйду, попрёков не любя. ...Всё-таки мне жалко этой ночи, что её ты отнял у себя.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4