15 13 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ dм,2!,L o!="д,… o!%д%л›е…,е. m=ч=л% " …%ме!=.: 50 - 93 2014 г., 1 1, 2, 4, 7 o!%д%л›е…,е “лед3е2 Глава 16 Возвращение в строй Записки районного хирурга Чаще всего пролежни образуются в местах наиболее плотного контакта постели с телом больного - в проекции лопаток, крестца, копчика, пяток, иногда затылка. Если нет надлежащего ухода, то присоединяется вторичная инфекция, и в дальнейшем образуются гнойники. Такие больные умирают, как правило, от присоединившихся осложнений, а не от перелома и разрыва спинного мозга. Страдальца с пролежнями звали Виктор Крапивин, в молодости он служил в морской пехоте и с тех пор сохранил военную выправку и любовь к тельняшкам. Каждый день Виктор занимался спортом, он на руках залазил в кресло-каталку, упражнялся с гантелями и ездил по коридору, крутя колеса мощными руками. Несмотря на глубокую инвалидность, он летом ездил на автомобиле с ручным управлением, куда его вносили родственники. Он старался жить полноценной жизнью, невзирая на полученное увечье. До пояса он был атлетом, а ниже - почти мумией. Он приходил к нам, когда начинал гноиться его пролежень на крестце и ягодицах. Мы проводили антибактериальную и противовоспалительную терапию; пролежень подживал, нагноение отступало; Виктор выписывался и возвращался к себе в деревню. Он был великолепным собеседником, многое успел повидать в жизни, а сейчас постоянно читал книги. Мы с ним быстро нашли общий язык и сейчас встретились, как старые знакомые. У нас в больнице существовала такая практика - навещать тяжелобольных на дому, даже если они жили в глухих деревнях. Не часто, но раздва в месяц кто-то из нас выезжал на вызов. К Виктору на дом я приезжал дважды. Пролежень у Крапивина почти зажил. Но на этот раз у Виктора развился пиелонефрит (воспаление почек), при поступлении он мочился практически одним гноем. На момент осмотра анализы стали лучше, но воспаление почек стало хроническим. - Привет, Витя! - поздоровался я. - Здравствуй, Дмитрий Андреевич! С возвращением! - Спасибо! А что такой хмурый? Всегда такой бодрый, свежий, а тут? - А чему радоваться, если уже почки барахлить стали, похоже, конец мне скоро! - Не говори ерунды! У каждого третьего человека в той или иной степени есть проблемы с почками. - Да, но не у каждого человека переломан позвоночник! Андреич, чувствую, мне этот год не пережить! - Витя, ну с чего такой пессимизм? Пиелонефрит хорошо лечится! - Да, ладно, я тоже книжки ваши медицинские читал! А там сказано, что если у таких, как я, присоединяется инфекция внутренних органов, то смерть не за горами! - Глупости! Кто тебе такие книжки дал? - возражал я, прекрасно понимая, что Крапивин прав. - Да нашлись добрые люди, вы врачи вечно все скрываете и недоговариваете! - Витя, вот я тебе как врач говорю, пиелонефрит лечится! - Я знаю, что лечится. Но у меня хронический очаг инфекции в виде пролежня, от него и почки воспалились! Ведь так? - Ну, не совсем, - замялся я. - Совсем! Сперва пиелонефрит, цистит, колит, потом гепатит и еще черт знает что! А после - заражение крови! И все! Гррррр! За что мне это? - внезапно зарычал Виктор. - Я же никому ничего плохого не делал! Даже жене никогда не изменял! А она, стерва, жирует! Ох, дурак я, и зачем полез тогда на балкон? Надо было выгнать ее давно, и сам бы целый был! Грррр! Ненавижу ее! - Витя, прекрати истерику! - Доктор! Я не хочу жить! Слышишь! Не хо-чу! - по слогам произнес калека. - Дима, введи мне чегонибудь! - Ты в своем уме?! - Да! Ты здоровый, жена, дочка, сам ходишь! А я хожу только под себя! И ни жены, ни дочки у меня никогда не будет! Зачем же жить? А? Зачем я мучаюсь, почему Бог так со мной обошелся? - Витя, то, о чем ты просишь, невозможно. Я хирург, а не палач! Я не виноват, что с тобой произошло несчастье. Медицина сейчас развивается очень быстро, не исключено, что лет через пять научатся чинить спинной мозг. И что ты, не хочешь дожить?.. - Извини, доктор, - Витя обмяк и закрыл глаза. - Просто устал… - Я понимаю, но ты же мужчина, морпех! Ты всегда был образцом оптимизма! - Вот именно - был! А теперь понял, что все напрасно, что никогда больше мне не встать на ноги. - Витя, не отчаивайся! Медицина творит чудеса. - Может, и творит, но не у нас и не бесплатно! - Поживем - увидим. Крапивин ничего не ответил, а только криво усмехнулся и отвернулся к стенке. Через неделю анализы мочи у него пришли в норму, и я его выписал с обещанием, что через месяц в конце февраля навещу его на дому. Уехал он печальным. Через пару дней я полностью восстановил форму, ребра побаливали, но когда я включался в работу, то совершенно о них забывал. Все вернулось на круги своя. Но меня тревожили воспоминания о нашем разговоре с заведующим, так что однажды, набравшись наглости, я сам напомнил: - Леонтий Михайлович, вы уже никуда не уезжаете? Решили остаться? - А почему ты так решил? - Вы говорили, что перед Новым годом уволитесь, а из-за меня раздумали? - Ну, отчасти из-за тебя, отчасти по другим причинам, но пока я остаюсь. - Честно, остаетесь? - радостно воскликнул я. - Остаюсь, но до весны, до апреля. - У вас из-за меня проблемы? - Дима, не накручивай! Все намного проще! Жильцы совершенно убили нашу городскую квартиру, там жить невозможно. Мы ее сейчас ремонтируем. Мой приятель, главврач областной больницы, согласился подождать. Там пока человек исполняет обязанности заведующего, а я, как приеду, его сменю. - Слава богу, а я думал, что я виноват со своими ребрами… - Ну да, конечно, и часовню тоже ты развалил. Кстати, Дима, звонила фельдшер с Лебяжьего, ты там обещал на вызов к Крапивину съездить - так ты не забудь. Заявка от них в регистратуре есть, договорись с машиной и вперед, а то там мужику совсем плохо. Поддержи его! - Да я пытался, когда он еще на отделении находился, но он в этот раз какой-то странный уехал. Как бы руки на себя не наложил! - Вот тогда точно не затягивай, завтра же и поезжай! Плановых операций немного, мы с Санычем справимся, давай на вызов прямо с утра. А то, если что случится, всю жизнь будешь мучиться! - Хорошо, с утра и поеду. Я зашел на «скорую», договорился с машиной на завтра и отправился к нашему неврологу Василию Петровичу Чистякову. Он недавно переехал к нам из большого города и привез с собой приличную библиотеку медицинской литературы. Я решил поговорить с ним о травме спинного мозга и, если удастся, почитать специальную литературу. Ничего нового пока не было, но Чистяков показал мне перевод статьи из американского журнала о том, что ведутся какие-то исследования стволовых клеток, могущих помочь починить спинной мозг. Я попросил себе копию перевода - хоть какой-то козырь в предстоящей беседе с Виктором. Деревня Лебяжье находилась в 19 километрах от райцентра; дорога была отличной, мороз - несильным, градусов в 15, доехали мы быстро. Вся деревня была дворов на пятьдесят, дом Крапивиных стоял на самом краю, возле озера. Говорят, до революции в нем водились лебеди. Куда потом подевались эти величавые птицы, никто толком не знал, а название деревни сохранилось. Дом у родителей Виктора был огромным. Четыре комнаты, высокие потолки, ковры повсюду - на стенах и на полу. Наш пациент жил в отдельной комнате. Отец смастерил ему всяческие приспособления, с помощью которых Виктор мог управлять обстановкой. Потянет за палочку - откроется форточка, дернет за веревочку - откроется дверь, подтянет к себе другую - столик с пищей подкатится. - Добрый день, Виктор! - поприветствовал я больного. - Привет! Только разве ж оно доброе, - пробурчал Крапивин. - Погода хорошая, и у меня новость есть для тебя, вот и доброе. - Что за новость? - Вот американцы пишут, что они разрабатывают новый метод по восстановлению целостности спинного мозга. Вот послушай, что пишут! - Я вынул из сумки журнал и, найдя нужную страницу, приготовился читать. - Дима, да ерунда это все! - перебил меня Виктор. - Лажа полная! - Что значит лажа? - Значит, все это бессмысленно! - Да ты даже не выслушал, как ты можешь рассуждать? - У меня опять моча с гноем пошла, запоры по неделям. Мать уже рукой у меня из задницы кал выгребает! И я ничего не могу с этим сделать! Слышишь, ты, доктор! Ничего уже нельзя сделать! - Витя, успокойся, всегда есть выход. - Да, выход есть… Помоги мне уйти из жизни! - Опять ты за свое. Я уже тебе раз говорил, что я не палач! - А это не казнь, а эвтаназия. - Эвтаназия у нас в стране запрещена! - А мы никому не скажем, - зашептал Виктор, решив, что я уже согласился. - Поставь мне капельницу, введи воздух в вену, сколько там надо, чтоб умереть? Сколько кубиков - двадцать, тридцать, пятьдесят? Скажи, сколько надо воздуха, чтоб вызвать воздушную эмболию? - Витя, по-моему, ты бредишь! - Я не хочу жить! Я больше не человек, я половинка человека! Ты знаешь, каково быть полутрупом? - Витя, прекрати, прошу тебя! Ты что, не слышишь меня? - Так и ты меня не слышишь! Почему я тебя должен слышать? Дима, помоги мне! Тебе и делать-то ничего не надо, поставь капельницу и введи воздух, и все! Родители готовы к этому, я сказал, чтоб они к нам не входили! Давай, что ты медлишь? - Я врач, а не убийца. - Я уже наполовину труп! Посмотри, все, что ниже пупа, уже мертво, не мое, я его не чувствую! - Он откинул одеяло и продемонстрировал свои худые, неестественно скрюченные ноги, затем выхватил огромную иглу и стал неистово колоть их. - Вот, вот, вот! Они мертвы! Показалась кровь, я попытался остановить его, но куда мне было против его рук… - Витя, прекрати! - едва отдышавшись, выговорил я. - Хватит истерик, ты же мужик, должен все принимать, как есть! - Мужик, говоришь! - В его глазах воспламенились безумные огоньки. - Как есть говоришь принимать? А давай посмотрим, как ты примешь, а? - неожиданно он выхватил из-под подушки боевую гранату Ф-1 и, разогнув усики, выдернул предохранительную чеку. - Ну, давай, мужик! Ну, прими смерть вместе со мной! - Витя, ты чего творишь? - как можно мягче проговорил я. - Не дури, вставь чеку на место и отдай мне гранату. - Чеку? А нет чеки! - Инвалид выкинул кольцо под кровать. Теперь гранату от взрыва удерживал только предохранительный рычаг. - Ты же служил в армии, говорят, на войне был, значит, знаешь, что такое Ф-1! Сейчас рычаг отпущу и все! - Витя, я хорошо знаю, что такое граната Ф-1, поэтому не отпускай рычаг, а отдай ее мне. - Нет, Дима! У тебя был шанс помочь мне и остаться в живых, ты отказался и подписал себе смертный приговор! - Витя, граната настоящая? - Хочешь проверить? - Не хочу! Отдай мне, я ее выкину! - Нет, мы с тобой сейчас умрем! - А я почему должен с тобой умирать? - А потому что ты мне постоянно врал, что у меня есть шанс! Потому что ты не захотел совершить эвтаназию! - Ладно, а последнее слово можно перед смертью сказать? - неожиданно страх сменила злость. На смену милосердию пришла жестокость. - Хочу тебе в глаза сказать. - О, какой неожиданный поворот событий! Что, решил разжалобить меня? Что у тебя жена, дочка, да? Так бесполезно, я давно решил себя взорвать, а заодно кого-то из хирургов прихватить на тот свет, не обязательно тебя! Но так получилось, что приехал ты, поэтому ты и умрешь со мной! Говори! - Витя, ты ошибся, плакаться и унижаться перед тобой я не собирался. Я хочу просто сказать, что ты чудак, Витя! Не надо кого-то винить в своих бедах! Баба ему изменила! Все, мир рухнул! Надо было или под зад коленом ее, либо тоже налево сходить! Что ты на балкон полез? Ты же себя мужиком крутым считаешь, в морской пехоте служил, гранату вон достал! И что? Ведешь себя, как тряпка! - Заткнись! Сейчас взорву! - По лицу Крапивина текли настоящие слезы. - А взрывай, Витя! Взрывай! Только потом про тебя будут говорить, что ты не Витя Крапивин, который мужественно, до конца боролся со своей болезнью, а Витька-трус, который и себя грохнул, и доктора, который его лечил, с собой прихватил! - Замолчи! - прорыдал инвалид. - А ты мне рот не затыкай! Меня, Витя, похоронят на кладбище с почестями, я людям жизни спасал! И будут у меня на могиле всегда живые цветы лежать! - я слушал себя, и сам удивлялся, но остановиться уже не мог. - А тебя, Витя, как собаку зароют у дороги, потому что самоубийц на кладбище не хоронят. И мама, и папа твои будут по ночам к тебе ходить, потому что днем им вслед люди будут плевать, за то, что их сынок хорошего доктора угробил. Витя, меня полрайона знает! Люди не простят моего убийства, ты о родителях подумал, как они дальше будут жить с таким грузом на душе? - На! Забери гранату! - чуть слышно прошептал Виктор. - Осторожней, у меня пальцы затекли, смотри, чтоб рычаг не распрямился. - Знаю, не учи! Давай аккуратно. - Дима, чеку уже не вставишь на место, я ее в щель выкинул, надо взрывать. Там за домом отец в прошлом году яму под туалет копал, да не закончил, кинь туда! Крепко зажав спусковой рычажок, я бережно переложил гранату из рук Крапивина в свои и пинком открыл дверь: - Все назад! Откройте входную дверь! - Что случилось? - навстречу мне со стула поднялся Крапивин-старший. - Граната у меня, боевая, на взводе! Откройте дверь, и где у вас тут яма недокопанная? - Там, за углом, по тропинке налево! - выдохнул отец Виктора, белея лицом. Выскочив на улицу, я свернул налево и по тропинке стал удаляться от дома. Там, где снег просел, похоже, и была яма. Я размахнулся, бросил гранату, рухнул на землю и закрыл руками голову. Раздался хлопок. Это в кино она взрывается, взметая в небо столбы огня и тучи дыма и раскидывает в стороны толпы злодеев. В жизни все прозаичней: хлопок, серый, быстро развеивающийся дымок. У Ф-1 осколки могут разлетаться в радиусе двухсот метров, правда, не причиняя особого вреда. Опасно было оказываться в 15–20 метрах от взрыва. Я встал, огляделся - все вроде было цело - и вернулся в дом. - Дмитрий Андреевич, что это было? - выглянул из кабины уазика водитель. - Да ничего страшного, китайскую петарду подорвали. - А зачем? - Да больного повеселить, а то ему скучно лежать. - Ой, что ж теперь будет? - заголосила мама Виктора, увидев меня. - Это Пашка ее принес, не иначе, он прапорщиком служит! Ой, что будет! - Успокойтесь, ничего не будет! Я сказал, что это китайская петарда, и вы так говорите. Осколки после соберете и выкинете. Все, собирайте сына, отвезем его в больницу. - А зачем в больницу? - Пиелонефрит у него обострился, надо антибиотики проколоть. Собирайте, нельзя ему сейчас одному. - Спасибо, Дмитрий Андреевич! - с чувством сказал Виктор. - И прости. Нашло на меня что-то. А вот как ты мне всю правду сказал, так сразу и полегчало! - Теперь что, пистолет будешь через Пашку своего доставать? - Нет, теперь жить буду! И с вами не поеду, месяц назад выписался. Лучше напиши, какие таблетки пропить, я пропью, а в больницу не поеду, если что - только летом. - Точно дров не наломаешь? - Обещаю! Ты меня к жизни сегодня вернул. - Ну, тогда счастливо оставаться, давай до лета! - Я протянул ему руку, и мы обменялись крепким рукопожатием. - Список лекарств оставлю родителям. До встречи! - До встречи, док! Всю обратную дорогу водитель пытал меня, зачем это я взорвал петарду. Я отшучивался, так как знал: если этот балабол узнает правду, то разнесет ее по всему поселку. А петардами в то время торговали на каждом углу. - Ну как съездил? Успокоил Витю? - спросил заведующий. - Успокоил, все нормально. Думаю, суицида не будет. Виктор Крапивин сдержал слово дважды. Он больше не старался покончить жизнь самоубийством и не пережил этот год. Бывший морпех умер у нас в отделении в конце декабря 2001 года от уросепсиса - заражения крови, вызванного воспалением почек. За день до смерти он мне сказал: - Как здорово, доктор, что я не взорвал нас тогда! И ты жив, и я еще почти год небо покоптил.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4