28 НОЯБРЯ 2014 ГОДА ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ ЗНАМЯ 15 Записки районного хирурга Глава 12 В отделении в это время был больной, перенесший резекцию желудка из-за язвенного кровотечения. Ему были назначены капельницы, в том числе калий для стимуляции кишечника. А калий необходимо капать очень медленно, при быстром введении он вызывает остановку сердца. Часы показывали конец рабочего дня, а во флаконе оставалась добрая половина раствора. Под окнами Валюшу ждал очередной поклонник. И глупая медсестричка прибавила скорость введения калия. Через пару минут пациент выгнулся дугой и схватился за сердце. На наше счастье, в отделении в тот момент был реаниматолог - он и спас больного. Иван Григорьевич моментально сориентировался, схватил дефибриллятор и, пропустив разряд тока сквозь страдальца, вернул того к жизни. - Ну, как же так, Валентина! - сокрушался заведующий. - Снова ляп! Ты так нам всех больных перебьешь, кого мы лечить будем? - Леонтий Михайлович, - канючила Валя, размазывая слезы по красивому личику. - Я правда больше не буду! Ы-ы-ы! Простите меня, пожалуйста! - Валентина, ну сколько тебя можно прощать, а? - Ну последний раз! Леонтий Михайлович, я исправлюсы! Ы-ы-ы! И в тот раз простил глупую девку доктор Ермаков и пустил Валю к больным. Не ведаю, как так получилось, но буквально через неделю тот же пациент, Валя и калий сошлись в одном месте. На сей раз калий больному назначил терапевт. Пациента собрались выписывать домой, а ЭКГ была не очень: сказывался разряд тока, выданный дефибриллятором. Валя зарядила капельницу, вошла в вену... Тут с улицы засвистел ее поклонник. Блондинка мужественно сопротивлялась соблазну, старалась не замечать бойфренда, но когда во флаконе оставалось совсем чуть-чуть раствора, сдалась и открыла на полную. На сей раз рядом был сам заведующий отделением, он быстро помог больному дефибриллятором и снова спас его жизнь. - Все, Валентина, терпению моему пришел конец! - грозно произнес заведующий, когда все страшное осталось позади. - Или пиши заявление по собственному, или я пишу рапорт о полном служебном несоответствии. - Леонтий Михайлович, я больше не бу-у-у-уду! - завела Валя старую песню. - Валя, все! Никаких поблажек! Больше ты у нас не работаешь! - Леонтий Михайлович, а я беременна. - И что теперь? - Ну, вы же не уволите беременную женщину? КЗоТ запрещает! - От дает! Ну, девка! Какой срок? - Двенадцать недель ставят. - Хорошо, оставайся. Но пока в декрет не ушла, я тебя к процедурке и на пушечный выстрел не подпущу! Будешь больных кормить да перевязочный материал крутить. Ясно? - Ясно, Леонтий Михайлович! К нашему счастью, Валя в скором времени ушла в декрет и плавно перешла во второй, не выходя из первого. Всем так было лучше. К сожалению, ляпы чаще всего происходят из-за нашей лени и элементарного нежелания шевелить мозгами. - Дмитрий Андреевич! - кричит фельдшер «скорой», молодая симпатичная деваха. - Мы вам тут бабушку с острым аппендицитом привезли. Куда ее? - Ну, вроде в пятой палате место было, положите пока туда. Я в перевязочной пока занят, сейчас освобожусь, посмотрю. - Хорошо, я сопроводительный талон на посту оставлю, я вам не нужна? - Не знаю, а там похоже на аппендицит? - Похоже, я лаборантку уже вызвала, только бабушка эта немного странная. - Ладно, сейчас перевязку закончу и посмотрю, - отвечаю я, пропуская информацию о странности бабушки мимо ушей. Фельдшер ушла, я отправился знакомиться с новенькой. На кровати лежала, уставившись в потолок, пожилая женщина с морщинистым лиПродолжение. Начало в номерах: 50, 52, 54, 56, 60, 62, 63, 65, 67, 69, 71, 73, 74, 75, 77, 79, 81, 83, 85 О медицинских ляпах ц‹ А цом. Правую руку больная прижимала к животу. - Добрый вечер! - бодро начал я. - Что с вами случилось? Живот болит? Женщина и бровьюне повела. Я переспросил громче, подумав, что она плохо слышит. Снова ноль реакции. - Эй, уважаемая, вы меня слышите? - почти прокричал я в ухо пациентки. Та не шелохнулась. Я тронул ее за руку, и она немедленно схватила меня за кисть и забормотала что-то нечленораздельное, интенсивно шевеля красными губами. Приглядевшись повнимательней, я вдруг понял, что передо мной слепоглухонемой человек. Но как фельдшер догадалась, что у нее аппендицит? Я бросился к телефону: - Алле, Марина? Это Правдин говорит. Марина, а как вы определили, что у пациентки острый аппендицит, если она слепоглухонемая, и почему меня не предупредили об этом? - Дмитрий Андреевич, нас родственники вызвали, сказали, что второй день держится за живот и мычит. Ну, подумали, что аппендицит. А вам я сказала, что она странная. - Да, сказали! Только забыли отметить, что она ничего не видит, не слышит и сказать не может! - Но живот у нее болит, как аппендицит исключишь? - Марина, у нее там расчесы, укусил кто-то, она и чешет это место второй дены! А живот абсолютно мягкий, никак не реагирует на пальпацию! - Я думала, - начала Марина. - Ничего вы не думали, - перебил я. - Увидели, что держится за живот, и к нам незамедлительно! Хирурги разберутся! Конечно, я блефовал; я не был стопроцентно уверенв том, что у старушки нет аппендицита, но безалаберную фельдшерицу стоило проучить! Тяжело поставить диагноз такой больной. Но путем динамического наблюдения и при помощи анализов нам удалось избежать ненужной операции: аппендицит не подтвердился. Я все время конфликтовалс работниками «скорой помощи»: они доставляли больных в отделение, порой даже не разбираясь, нужно их госпитализировать или нет. Да, я преклоняюсь перед «скорой», они всегда на «линии огня», но ляпы, которые они допускают, - это что-то особенное! Вот два самых серьезных. Первый: пациенту с венозным кровотечением конечности накладывают жгут выше раны. Но кровь по венам течет к сердцу, от периферии к центру. Жгут, наложенный выше раны, усиливает кровотечение, так как по артериям кровь движется от сердца к периферии и, совершив газообмен, возвращается назад по венам, а жгут не дает ей этого сделать, и кровь вытекает наружу. Надо наложить или очень плотный жгут, чтобы сдавить и подлежащие артерии, или хорошую давящую повязку. Не раз мне приходилось останавливать венозное кровотечение простым снятием жгута. Снял - и кровь перестала сочиться из раны. Второе: часто при кровотечениях начинают поднимать давление до нормальных цифр, не разбираясь, что кровоточит - язва желудка или огнестрельная рана. Этого ни в коем случае нельзя делать. Организм так реагирует на кровопотерю - снижает артериальное давление. Есть у больного давление 80/40 или 70/30- и слава Богу! Повышая его до 120-130 по верхней границе, мы провоцируем усиление кровотечения. Я знаю случаи, когда это губило пациентов. Ну что ж, средний медперсонал обсудили - пора перейти к врачам, людям с высшим медицинским образованием. И мы допускаем ляпы. Самый большой ляп хирурга - это оставить что-нибудь в животе пациента. Многие грешат этим, но лишь единицы сознаются. Кто-то из корифеев сказал, что каждый хирург хоть раз в своей жизни да забыл внутри пациента инструмент или салфетку. Хорошо, если сразу спохватился... Операционная медсестра должна отслеживать наличие инструментов и салфеток, тампонов, шариков и прочего материала. Но ночью, когда заканчивается большая, кровавая операция, вполне возможны ляпы. Пришлось мне оперировать женщину с проникающим ножевым ранением брюшной полости, у нее был поврежден тонкий кишечник. Когдая зашил дыркив органе, то увидел в области малого таза какой-то необычный конгломерат из сальника и петель тонкой кишки. Я разъединил ткани и нашел... стеклянный шприц с проржавевшим поршнем и согнутой иглой. На боку четко читалась дата изготовления - 1949 год. Потом мы выяснили, что в 1956 году, пятьдесят лет назад, больную оперировали по поводу внематочной беременности. Операции в большинстве своем выполнялись под местной анестезией. Использовались разные шприцыи иглы, вот один какимто образом хирурги и забыли в животе. Удивительно, но забытый инструмент не навредил своей хозяйке: он ушел глубоко в малый таз, покрылся капсулой, к нему подпались сальник и кишечник, и все это спокойно пролежало полвека. Я сердился на неизвестного мне хирурга: - Ротозей! Как можно было шприц с иглой забыть? - Не суди, и не судим будешы! - напомнил мне заведующий. - Как «не суди»! - возмутился я. - Забыть шприц! Как только он не лопнул, вот тогда бы мог дел натворить! - Дима, не горячись. Всякое в жизни бывает. И у тебя ляпы могут быть! - Ни за что! - самоуверенно возражал я. - Вообще не понимаю, как можно инструмент в животе забыть. - Утебя еще все впереди! Сработал закон парных случаев. Не прошло и недели, как я достал следующий предмет из следующего живота. К нам поступила девочка пяти лет с лигатурным свищом. Месяц назад, ее прооперировали в одном из лечебных учреждений области по поводу острого аппендицита. Выписали из стационара, все было хорошо, но пару недель назад в области рубца стала сочиться мутноватая жидкость. Так бывает, когда организм отторгает шовный материал; и пока его не уберешь, продолжает отделяться сукровица. Мы называем это явление лигатурным свищом. Я зондом проверил свищ - тот уходил куда-то в глубину, в сторону слепой кишки, на которой располагался аппендикс. Мы решили взять девочку в операционную, дать наркоз и под общим обезболиванием удалить все нитки, вызвавшие воспаление. Ребенка усыпили, я начал искать нитки - и на меня внезапно полилось содержимое кишечника. Стало ясно, что у девочки не лигатурный свищ, а кишечный. Пришлось расширить рану и выйти на кишку. Оказалось, что на предыдущей операции хирурги забыли в животе марлевую салфетку. Та лежала на тонкой кишке и вызывала пролежень (дырку). Салфетка и больная кишка отграничились спайками от остальных органов, и из послеоперационного рубца стал подтекать кишечный сок. И эта история закончилась благополучно. Свищ резецировали (вырезали) вместе с участком больной кишки, ребенок поправился. Родители поначалу собрались подать в суд на прежних хирургов, но передумали на радостях, что все обошлось. - Не понимаю, как можно было забыть салфетку? - возмущался я. - Дима, не начинай! - отозвался Леонтий Михайлович. - Со всеми бывает. - Вы так их покрываете, наверное, тоже забывали? - Наверное, - беззлобно отозвался Ермаков. - Вот когда сам наступишь на грабли, тогда поймешь. - Леонтий Михайлович, я предпочитаю учиться на чужих ошибках. - Хорошая поговорка, но ты забыл и еще одну. - Какую? - Не ошибается только тот, кто ничего не делает. - Да бросьте вы! Не надо покрывать таких хирургов! У нас ответственная работа, ляпы недопустимы! - Дима, я с тобой полностью солидарен, но обвинять людей ты не имеешь права. Ты же не знаешь, при каких обстоятельствах они забыли эту злосчастную марлю. Может, это у них была десятая операция за сутки! Они с ног валились от усталости, а человек не робот! - Нет, Леонтий Михайлович, тут я с вами не согласен. Дахоть двадцатая! Ты за жизнь человека отвечаешь и не имеешь права на ошибки! - Ну, ты прав! Сто процентов прав, как ни крути. Посмотрим, что ты скажешь, когда сам в такую ситуацию попадешь. - Да бросьте! С чего мне так ошибаться? - А, я заметил, как кто-то начинает кого-то осуждать, то непременно вскоре и сам в такую же лужу садится. - Ладно, я не буду с вами спорить, поживем - увидим. - Вот и правильно, не споры! В медицине все бывает! Я дипломатично промолчал, считая, что заведующий неправ, но жизнь расставила все по своим местам. Мой собственный ляп был уже не за горами. За окнами операционной забрезжил рассвет, подходила к концу вторая операция. Первая была не очень тяжелой - аппендэктомия, но начали мы поздно, около полуночи. К часу ночи привезли вот этого толстого мужика с разрывом селезенки, попавшего в автокатастрофу. Не успели мы убрать операционную после аппендэктомии, как я выполнил лапароцентез, получил кровь в животе и призвал группу снова МЫТЬСЯ. Операция прошла успешно, я удалил разорванную селезенку, собрал и перелил излившуюся в живот кровь, подвел дренаж к ложу удаленного органа. Оставалось зашить рану и наложить повязку. Все изрядно устали и хотели скорее закончить операцию. Спина у меня взмокла, по лбу струился пот - и внезапно зверски зачесался нос. Чесать руками нельзя, они стерильные. На секунду я отвернулся и почесал нос о дыхательный аппарат. А когда повернулся к столу, то не увидел лопатки Ревердена. Это большая металлическая лопатка под, килограмм весом, мы ее используем как щит при ушивании передней брюшной стенки, чтобы ненароком не повредить иглой внутренние органы. «Странно, когда я отворачивался, она была в животе, а сейчас нету...» - Артур, а где лопатка? - спросил Дмитрий Правдин я лор-врача, ассистировавшего мне сегодня. - Похоже, я ее скинул в тазик, - ответил смертельно уставший коллега. - Точно скинул? - Точно. Видишь- нет ее. - Рано скинул, тут еще половину не зашили. - Дима, слушай, давай заканчивать, спать охота! Утром на работу же! Что, без лопатки не зашьешь? - Да зашью, без проблем. Через полчаса наложил последний шов, заклеил рану и вышел из операционной писать протокол операции. Не успел начать, как в ординаторскую вошла бледная Людмила Пахомова, наша операционная сестра, и сказала испуганно: - Дмитрий Андреевич, лопатка пропала! - Какая? - не понял я. - Лопатка Ревердена! - Ты уверена? - Да, я весь инструмент собрала, ее нигде нет! - Автазике мусорном смотрела? - Да все перерыла! Как сквозь землю провалилась! Вы ее в животе не оставили? - В животе? Не знаю... Она же такая большая! - Ну, и где она? Доктор, похоже, вы на самом деле ее оставили в животе. Помните, когда вы нос чесали? Она могла и в живот ускользнуть. - Но Артур утверждает, что в тазик выкинул. - Артур стоя спал, мог и не заметить. - Ладно, где пациент? - В операционной еще, Аркадий Ильич его будит. - Люда, накрывай стол, надо быстро живот расшить, чтоб никто не заметил, я сделаю ревизию и постараюсь незаметно вытащить лопатку, если она, конечно, там. - Да там она! Больше негде! Только что вы Трошину скажете? Он же по всей больнице разнесет! - Иди, разворачивай стол, Трошина беру на себя. Аркадий Ильич Трошин, наш второй анестезиолог, уже вышел на пенсию, но дома не сидел, а продолжал работать и просто обожал сплетничать. Я вошел в операционную. Больной еще не пробудился, и Трошин продолжал колдовать над ним. - Аркадий Ильич, я дико извиняюсь, но, похоже, вам придется еще раз дать этому парню наркоз. - А что такое? - встрепенулся анестезиолог. - Да видите, по дренажу ничего не бежит, похоже, он сместился, надо поправить, - брякнул я первое, что пришлов голову. - Атак нельзя? - Аркадий Ильич, а как? Надо же к ложу уложить, а это только изнутри можно сделать. Да вы не беспокойтесь, я быстро! Полностью раскрывать не буду, сниму несколько швов, чтобы только рука пролезла, и на ощупь установлю! Пять минут. - Ох, Дима, Дима! Ну и лопух же ты! Надо было проверить, как дренаж установил, когда из живота уходил, - начал бурчать старый анестезиолог. - Дая быстренько! - заверил я и подмигнул медсестре. Трошин дал наркоз, я снял треть швов и засунул руку в теплый живот. Шевеля пальцами, я начал аккуратно ощупывать мягкие органы. Стоп! Лопатка! - Люда, - зашептал я медсестре, - отвлеки Ильича, кажется, нашел! - Аркадий Ильич, вы не откроете мне кетгут? А то санитарка вышла, - подыграла мне Людмила. - Конечно, конечно, Людочка! - отозвался Трошин и, передав маску анестезистке Вере, отошел от операционного стола. Я мгновенно выудил злосчастную лопатку из тела и незаметно для всех скинул в тазик, закрыл операционную рану и, подавленный, отправился в ординаторскую. Меня догнала Людмила: - Доктор, да не переживайте так! Все же обошлось! - Да, обошлось, но я никогда не думал, что это произойдет со мной! - Дмитрий Андреич, мы никому не скажем. Кроме меня и Веры, никто не знает. Только вы больше не ругайте других хирургов. - Каких? - А помните, как вы злились на тех, кто забыл шприц и марлю? - Помню... - Нуи как? - Как видишь, скверно. Все, больше не буду... Сам такой. Этот случай научил меня не быть чересчур самоуверенным. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4