10 З#АМЯ ЧИТАЛЬНЫЙЗАЛ 24 ОКТЯБРЯ 2014 ГОДА Записки районного хирурга Продолжение. Глава 8 О людях Мастер нефтебазы Занозов в пьяном угаре вывалился с балкона своей квартиры, расположенной на пятом этаже. Упал на клумбу с цветами, остался жив, но сломал бедро. До падения он долго куражился, орал матерные песни, цеплялся к прохожим, в общем, весь поселок видел, что он, мягко говоря, нетрезв. Когда его привезли, то в историю болезни я записал, помимо основного диагноза, и алкогольное опьянение. Два месяца Занозов провисел на скелетном вытяжении, еще три проходил в гипсе. А работа отказалась оплачивать ему больничный из-за алкогольного опьянения. Жена его работала у нас в больнице медсестрой в физиокабинете и нашла свидетельниц из числа своих подружек, которые подтвердили, что муженек ее при поступлении был трезв, а я, гад такой, из вредности опорочил его честное имя. Мадам Занозова написала жалобу в область, и меня вызвали на комиссию, где сидело двенадцать очень суровых человек. Они спросили меня, делал ли я Занозову анализ крови на алкоголь. Я ответил, что нет, так как Занозов был очевидно пьян. Члены комиссии решили, что раз нет документов, свидетельствующих о наличии алкоголя в крови Занозова, - значит, он был трезв, и постановили мне выплатить пострадавшему компенсацию в размере той суммы, что он не получил якобы по моей вине. Я приуныл: и так денег не платят, так еще и какому-то мурлу должен. Чета Занозовых распустила хвост и всячески поливала меня грязью. Я решил не сдаваться и обратиться в суд. Но есть на свете справедливость, и в этой истории ее олицетворяет директор нефтебазы Виталий Львович Новиков. Узнав о произошедшем, Виталий Львович громогласно заявил: - Да мне наплевать на вашу комиссию! Я сам видел, как этот пьяный дурак выпал с балкона. Никаких ему денег! Новиков показал инженеру фигу и перевел его на подсобное хозяйство пасти свиней. Была на нефтебазетакая форма наказания: нерадивых работников директор переводил в свинарник, кого на месяц, а кого и поболее. А куда деваться? Работы в округе не было, а на нефтебазе платили хорошие деньги. Директорлично заехал ко мне, пожал руку и сказал, что «если эти еще что-то затеют против, чтоб сразу мне звонил. Я этого инженеришку сгною тогда на свинарнике». Больше Занозовы с меня денег не требовали. Мадам Занозова от нас ушла. Когда увольнялась, пришла в темных очках, скрывая синяки, полученные от мужа, - тот шибко осерчал, когда вместо легких денег получил тяжелую работу. Занозов еще набрался наглости и попытался перейти в разряд «сачков»: несколько раз приходил на прием и жаловался на больнуюногу, пытаясь «откосить» от свинарника. Но я каждый раз объявлял его годным к общениюс хрюшками. Последняя категория ложных больных - бездомные. Они норовили лечь в больницу и пожить у нас какое-то время. Может, в советские времена это как-то и прокатывало, и в первые годы развала Союза тоже. Но в девяносто шестом году стали повсеместно внедрять страховую медицину. А кто будет платить за бездомных, у которых нет ни полиса, ни паспорта? Местная администрация выделяла средства на обслуживание таких пациентов, но это были копейки. Практические врачи меня поймут: бомжи - это крест всех больниц, их много и никто за них не платит, и деть их некуда. Все на одно лицо, от всех один запах, на всех одна форма одежды, мозги уничтожены этанолом. Работать не хотят, воруют, попрошайничают. Я пытался несколько раз кудато пристроить наиболее смышленых бомжей: в дом инвалидов, в монастыри, в фермерские хозяйства. Но результат был всегда один и тот же: через два-три месяца, подкормившись, они снова начинали пить и уходили с насиженных мест. Дух бродяжничества, помноженный на алкоголизм, уже въелся в их костный мозг. Я помню только одного человека, который покончил с бродяжничеством, бросил пить и стал приносить людям пользу. Звали его Николай Иванович, лет ему было 70, и он шел к Тихому океану. С его слов, у него была жена и двое детей, а проживал он когда-то в городе Холм-Жирковский, что в Смоленской области. Лет пятнадцать назад он разругался с женой и, обидевшись, ушел, куда глаза глядят. Сначала- на север, в Архангельск и Вологду, потом - на юг, на Кубань, Ставрополье, Кавказ. Хотел Николай Иванович осесть в Москве, но там своих бомжей хватало; и подался он к Тихому океану, мечте своего далекого детства. И все это на своих двоих! По дороге помогал людям - а он был и слесарь, и электрик, и сантехник, работал за еду да крышу над головой. И вот на излете зимы он добрался до наших мест. От долгого путешествия у него открылись трофические язвы нижних конечностей, и с продолжающимся кровотечением Николая Ивановича доставили к нам. Жизнь мы ему спасли, но идти дальше он не мог: при сильной нагрузке на ноги шла кровь. Язвы возникли из-за варикозного расширения вен на ногах. Яуговорил Николая Ивановича прооперироваться, и он разрешил, но только одну ногу. Вторую не дал, хотя страдали обе. Операция прошла успешно, язва на правой ноге закрылась, а на левой продолжала процветать. Пока Николай Иванович лежал у нас, он починил все краны и прочистил всю канализацию, восстановил всю электропроводку, отремонтировал стиральные машинки в прачечной, три года стоявшие сломанными. Главный врач не мог на него нахвалиться. Я предложил взять Николая Ивановича в штат больницы, оформив сантехником, и попросил выхлопотать ему койку в общежитии. Тихий поначалу сомневался, но когда бывший бродяга голыми руками устранил засор в терапевтическом отделении, отчерпав голыми руками из унитазов все, что там скопились, главврач сдался. Три дня лучшие сантехники района пытались пробить засор, затем сдались и заявили, что прочистить невозможно, надо разбирать всю канализационную систему. А Николай Иванович доказал, что лучший все же он. Главный врач выбил ему койку в общежитии бывшей швейной фабрики, выделил в подвале комнату под мастерскую, где он, собственно говоря, и жил. И паспорт главврач ему выправил- хотя это было самое трудное, пришлось посылать запрос на родину героя. И словами «стал он жить-поживать да добра наживать» можно закончить рассказ о возвращении бомжа Николая Ивановича к нормальной жизни. Но в том-то вся и соль, что нормальным он не был. Правильней сказать, он был паранормальным. Он ничего о себе не рассказывал. Он обладал потрясающими знаниями в области техники. Он мог починить автомобиль, отремонтировать сложный дыхательный аппарат в операционной и электроотсос. Однажды он без всякой документации починил рентгеновский аппарат. Он все знал и все умел. С его приходом Начало в номерах: 50, 52, 54, 56, 60, 62, 63, 65, 67, 69, 71, 73, 74, 75 в больнице прекратились поломки и протечки. В его мастерской царил идеальный порядок. Все прокладки, гаечки, винтики и прочие мелкие детальки лежали в специальном шкафу на полочках, каждая на своем месте, горизонтальные поверхности были идеально чистыми, а кровать была аккуратно заправлена солдатским одеялом. Николай Иванович сам смастерил сверлильный и токарный станки, выпросив по организациям изношенное оборудование и вдохнув в них вторуюжизнь. Вскоре вся округа знала его, и люди шли к нему за помощью. Кому надо было запаять кастрюлю, кому починить утюг или телевизор... Николай Иванович помогал всем, и абсолютно бесплатно. Люди предлагали ему деньги, но он всякий раз отказывался. При всех своих положительных качествах Николай Иванович был редкостным грязнулей. Он не любил мыться, бриться, стричь ногти и волосы. Ходил в каком-то вонючем рубище. На ногах и зимой, и летом носил резиновые чулки от армейского защитного костюма, кроме того, смастерил электрогрелку, примотал ее к оставшейся трофической язве и периодически включал, как он говорил, «подогрев». Со стороны Николай Иванович выглядел странно: он ходил, чуть сгорбившись, на носу очки, на ногах чулки, на теле - грязнейшая хламида, а сзади, как хвост, болтался провод с вилкой от «подогрева». Николай Иванович мог зайти ко мне в кабинет, совершенно не обращая внимания на полураздетого пациента, подходил к розетке и, подключив электрогрелку, многозначительно произносил: - Андреич, «подогрев» закончился, сейчас заряжусь и пойду. Ох, язва болит! - Николай Иваныч, не майся дурью, ты же квасишь язву свою, ее нельзя греть! - Не, с «подогревом» не болит! Переубеждатьего было бесполезно! «Подогрев», и все тут! А в какой-то момент он увлекся уринотерапией. Какая-то сволочь подарила ему книгу о целебных свойствах мочи. Все! Теперь к вони немытого тела и гниющей язвы добавился запах мочи. Когда Николай Иванович входил в помещение, сначала чувствовалась отталкивающая вонь, а уж после появлялся ее носитель. Ходил он медленно, поэтому запахи всегда опережали его. Я даже подумал, что понимаю его жену и что тоже не смог бы жить в одном доме с Николем Ивановичем. У меня дома сломалась стиральная машинка, я попросил Николая Ивановича посмотреть ее. Придя ко мне, он с ходу принялся за ремонт бытовой техники. Минут через пять я заглянул в ванную - и оторопел: Николай Иванович чинил машинку, не выключив ее из сети! Знакомые синие искорки бегали по его рукам. А он словно не замечал. - Николай Иванович, ты же не вытащил шнур из розетки! Тебя током ударит! - Знаю! Я специально не выключил, мне так видно, где цепь прерывается. - Аток? - А что мне ток! Смотри! - с этими словами Николай Иванович всунул в розетку электровилку с двумя оголенными проводами на конце. Голыми руками он взял провода и поднес их друг к другу. Раздался хлопок, и к потолку поднялось маленькое белое облачко. Я вздрогнул, а Николай Иванович положил оба провода на высунутый язык, а затем быстро запихнул в рот. Сверкнула вспышка, и из ротовой щели повалил дым. Он высунул язык, продемонстрировав, что все в порядке. - И что, тебе не больно? - выдаВИЛ Я. - Нет, я даже не чувствую. Когда восемьсот вольт - начинает чуть покалывать. Атак мой потолок - две тысячи вольт! Позже я повнимательней пригляделся к Николаю Ивановичу. Действительно, он никогда не выключал из сети ремонтируемый электроприбор. Так под напряжением и работал. В милиции я узнал адрес, где проживала семья мастера, написал им и попросил приехать. Месяца через три приехали жена с сыном. Оказалось, что у нашего Николая Ивановича два высших технических образования, он все время пропадал на работе. А когда стал «чудить», они с женой крепко поругались, и он, вчем был, вышел из дома и пропал. Николай Иванович поначалу был сильно недоволен тем, что я нашел его родственников, но потом подуспокоился и пообщалсяс ними. Уезжать категорически отказался. Сумасшедшим я б его не назвал, просто чудиком. Встречались и откровенные проходимцы. Если о Николае Ивановиче можно вспомнить много хорошего, то о Боре Вайнберге - только то, что он жулик. В конце августа 1996 года к нам за помощью обратился небритый мужчина средних лет с явно семитской внешностью. Заявил, что он врачнейрохирург из Хабаровска, отстал от поезда, где остались все документы и вещи. Выглядело это убедительно, так как человек, назвавшийся Вайнбергом, был обут в домашние тапочки, трико и пижаму, документов при себе не имел. Он сыпал медицинскими терминами, называл известных профессоров, утверждал, что знаком с ними, и мы потеряли бдительность. Боря сообщил, что его несколько раз рвало кровью, что, похоже, у него синдром Мэллори-Вейса! и что дальше ехать опасно. Попросил полечить его, а сам обещал позвонить своим друзьям, чтобы те подвезли документы и одежду. Я доложил Тихому о необычном пациенте, тот сначала не поверил, но, когда лично поговорил с Вайнбергом, размяк и дал добро на госпитализацию без документов. В отделении лженейрохирург развил бурную деятельность. Старшей сестре пообещал прооперировать ее мать, страдающую глаукомой, в клинике Федорова в Москве, по блату. Заведующему «подарил» новый нейрохирургический набор, который уже якобы выслали, нужно было только дождаться поезда, везущего инструменты из Владивостока. Меня собирался взять с собой в Хабаровск за красной икрой (я сдуру закупил десять килограммов соли). Лечили Борюабсолютно бесплатно и самыми дорогими препаратами. В один прекрасный день, когда поезд «Владивосток - Москва» по срокам подвозил наше оборудование, Вайнберг исчез. А вместе с ним испарилась добротная одежда пациента Воробьева и некая сумма денег из сейфа медсестры, сданная больными на хранение. Мы все были в шоке! Он так убедительно, а главное, правильно разговаривал на медицинском языке, что казался настоящим врачом! Мы с Леонтием Михайловичем все же съездили на вокзал и встретили нужный поезд, нашли нужный вагон, но проводники только покрутили пальцем у виска. Вот так жулик облапошил целый коллектив, сыграл на нашей профессиональной жалости. И не Борей он оказался, а каким-то Абрамом, настоящим мошенником: ездил на поездах и дурил народ. Гдето внаших краях его пассажиры прищучили, пришлось уходить от пого1 Поверхностные разрывы слизистой оболочки брюшного отдела пищевода и кардиального отдела желудка при повторяющейся рвоте, сопровождающиеся кровотечением. Дмитрий Правдин ни в одном белье. А у нас он «залег на дно». Мне потом один следователь про него рассказал, фото принес. А медицинских терминов Боря в тюремной больничке набрался, где работал санитаром, пока срок отбывал. Самое смешное, что через месяц мы чуть не наступили второй раз на те же грабли! К нам привезли худого немытого типа, найденного на дороге пьяным и с разбитой головой без всяких документов. Голову зашили, начали лечить сотрясение головного мозга. Мужик очнулся, сказал, что был здесь проездом, что его побили попутчики: «Позвоню, родственники документы подвезут, в соседнем районе живу». Мы сообщили в милицию, дознаватель записал его рассказ, на этом и успокоились. Дня через два Васек - так назвался пострадавший - развил бурнуюдеятельность по ремонту часов, обещая починить любые сломанные. Поначалу ему не поверили и принесли на пробу старые часы, валявшиеся в кабинете старшей медсестры уж года три как. Васек попросил перочинный нож, иголку и немного чистого бензина. Выдали требуемое, и началось настоящее шоу. Васек ножом открыл часы, капнул в них бензина, дунул, ткнул пару раз иголкой в механизм - и свершилось чудо! Часы пошли! Вскоре у его прикроватной тумбочки выросла целая гора часов. Слава о гениальном чудо-мастере моментально разнеслась по больнице. У каждого в доме валялась пара сломанных часов, их относили Ваську, и он в два счета реанимировал сложный механизм. Не знаю, как это у него удавалось, но часы и вправду шли. Открыл, капнул бензин, дунул, ткнул иголкой - вуаля! Его перевели в лучшую палату, в столовой выдавали добавку... Васек округлился и из худосочного бича превратился в розовощекого пузана. - Дима, а ты не замечал, что этот Васек слишком часто сидит в процедурном, болтая с сестрами? - как-то раз спросил Леонтий Михайлович. - Вы тоже подметили? - Да. Мне показалось, что он неравнодушен к сейфу, все исподтишка пялится на него. - Леонтий Михайлович, что-то мы расслабились и быстро забыли про Вайнберга. - Ты прав, попрошу начальника милиции, пусть его еще раз допросят. Подозрительный тип. Мы разговаривали в ординаторской, дверь была приоткрыта, и мне почудилось, что нас подслушивают. Я кинулся к двери и увидел поспешно удаляющегося Васька. Похоже, он слышал наш разговор. Минут через десять я поднялся в отделение и хотел объяснитьсяс часовщиком, но его нигде не было видно, так в пижаме и тапочках и драпанул из больницы. Мы сообщили в милицию, но поиски ничего не дали, Васек пропал. Интересно, что с его исчезновением все отремонтированные им часы остановились и больше не работали. Не знаю, как за рубежом, но в наших медвузах учат лечить болезнь, а не работать с человеком. Прекрасно усвоив теоретическую часть программы и получив пятерки на экзамене, на практике молодые врачи заходят в тупик. Здесь сама жизнь начинает экзаменовать их. Некоторые не выдерживают и уходят из медицины из-за сложных характеров своих пациентов. Пока выработается иммунитет, который все остальные называют цинизмом, можно и неврастеником стать. Я считаю, что будущим врачам нужно как можно больше знать о психологии своих пациентов. Нужно, чтобы преподаватели не идеализировали людей, с которыми выпускникам придется работать. Лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих. А может, кто-то из студентов поймет, что медицина - не его стезя, и уступит место другому. Сколько я видел таких примеров, когда человек отработал медсестрой, санитаром и мог бы стать отличным врачом, но на вступительном экзамене ему не хватило баллов. А другой поступил в медвуз и блестяще его закончил, но, поработав, разочаровался в медицине и ушел из нее. Продолжение следует
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4